Хтонь. Истоки

Мужчина медленно подошел к самой воде и остановился, продолжая напевать на незнакомом языке, только его шепот теперь периодически сменялся хрипом и отдышкой. Дима определенно чувствовал его апатию наряду с горячечным возбуждением. Круги тины скрывали топь, но в небольших прорывах вода казалась иссиня-черной. Человек не сводил с нее взгляд, видя в ней будто бы что-то свое.

В оставшейся позади чаще внезапно послышался хруст сухих деревьев. Все прочие лесные шорохи затихли и единственным источником звука стало происходящее в чаще, которую они только что прошли.

Размеренный хруст продолжал приближаться и к нему словно бы добавилось тяжелое сопение. Димка желал обернуться, но чувствовал, что солдат не хочет смотреть назад. Похоже, он и так знал, что сюда идет. Оборвав песню на полуслове, он сделал шаг в черно-зеленую гладь топи, провалившись в нее сразу по пояс и закрыл глаза.

Дима с криком вскочил с постели.

Сквозь приоткрытое окно проникали яркие лучи летнего солнца, воздух был наполнен звуками птиц, дребезжанием рекламы по радио и запахом кофе.

Мягкая пуховая перина, на которую его переложили с сундука ночью, была мокрой от пота. Неловко косясь на взрослых, уже завтракавших за столом, Дима наскоро надел шорты и выскочил во двор.

На улице стояла легкая утренняя дымка, шум птиц, а смех старшей сестры окончательно развеял ночное наваждение. Дима подошел к пластиковому рукомойнику на стене дома.

– Только встал, – насмешливо протянула Ленка. – Это ты визжал сейчас? – Сестра была уже в третьем классе и очень гордилась ответственностью, возложенной на нее в моменты воспитания брата.

– Нет, – насупился Димка.

– Ну-ну, – недоверчиво вторила ему сестра. – Значит мышь придавили. Одевайся быстрей, познакомлю тебя с Воробьевыми, они уже неделю как приехали.

Наскоро ополоснувшись ледяной водой, Дима забежал в дом чтобы одеться. «Ты куда, садись завтракать», – тоном, не терпящим возражений, мать усадила его за стол, покрытый цветастой клеенчатой скатертью.

Уплетая печенье с чаем, Дима рассматривал коллажи черно-белых фотографий на стене. Большинство фотографий изображали мужчин в военной форме или группки людей со смазанными лицами. Они казались ему отголосками нечто иного и не имеющим отношения к этому миру. Разве могут выцветшие силуэты быть частью этого яркого утра? Ему был непонятен пиетет взрослых перед каждой фотографии. Чуть повыше в углу, на деревянной резной подставке с фотографиями соседствовали иконы.