Хтонь. Истоки

Однако, существо внезапно остановилось. Подняло руку словно в приветствии и его плоть на голове потекла, образуя подобие лица. Широко оттопыренные уши, зеленоватые глаза, губы растягивающуюся в жутковатую улыбку. Черты лица словно являли собой богомерзкую карикатуру на человеческий образ, но в то же время начинали смутно напоминать кого-то знакомого.

– Т-Томаш? – выдавил из себя пораженный Дмитрий, вспомнив фото в квартире Йозефа.

Голем по-идиотски заулыбался и кивнул головой. Затем он приоткрыл свой черный беззубый рот, в попытке что-то произнести, но ни слова, ни даже звуки явно ему не давались.

Тогда он задрал голову к потолку, и Дмитрий с оцепенением наблюдал, как жгуты под шеей шевелятся, меняя ее структуру. «Отращивает себе голосовые связки» – догадался он.

Это ему по всей видимости удалось, потому что спустя пару мгновений Томаш издал протяжный горловой звук и выдавил череду гортанных звуков.

Затем опустил голову и леденящим кровь взглядом осмотрел Дмитрия.

– Пламенем стынь мертва, – путанные звуки стали оформляться в слова, – Черную ждем весну.

– В Праге был ты? – Спросил Дмитрий.

Томаш покачал головой, ощетинившись беззубым ртом и захихикал.

– Мы хотим дать тебе покой, – повысил голос Дмитрий.

Тварь залилась смехом пуще прежнего и не сочла нужным ответить.

– Кто тебя сюда притащил? Что произошло с моей сестрой? – Стал выкрикивать Дмитрий, понимая, что долго разговор не продлится.

Томаш замолк, и улыбка стала сменяться на его лице оскалом, в котором все меньше оставалось человеческого

– След в след бежит за тобой, храня.

И двинулся вперед.

В тот же момент Дмитрий словно получил удар электрического тока. Ноги подкосились, и он упал на колени. Сознание стало плыть, заполняясь чистой животной яростью. Это напомнило ему ощущения в больнице, но теперь во много раз усиленные. Ток продолжал проходить сквозь его тело, пульсируя по телу, поступая прямиком в мозг и подпитывая ярость. Его собственное «я» сжалось до крошечной точки, которая вымывалась за пределы сознания с каждой черными волнами все дальше и дальше к пропасти.

Вложив остатки сил на то чтобы удержаться на его краешке, Дмитрий приказал себе открыть глаза.

В первую секунду ничего не изменилось.