Хтонь. Истоки

Дмитрию открылась небольшая улица, проложенная между двумя стройными рядами тополей. В отдалении виднелось несколько ответвлений к небольшим многоквартирным дворам, детская площадка. Все-таки населенный пункт должен был быть чуть побольше, чем он себе изначально представлял. Вполне возможно, что где-то неподалёку имелось пара магазинчиков и школа.

Впрочем, сейчас его это не слишком интересовало. Радостное возбуждение, охватившее его при конфликте с фельдшером, не отступало. Он почувствовал что-то в своем плотно сжатом кулаке и раскрыв ладонь, обнаружил на ней пуговицу от рубашки фельдшера.

В голове что-то глухо щелкнуло. Он медленно поднял голову и вновь обвел взглядом округу, ища теперь нечто определенное. Чуть впереди по дороге виднелась тропинка, ведущая то ли к неухоженной парковой зоне, то ли уже к предлесью.

Как в тумане он двинулся вперед. По мере приближения к деревьям, кровь в его висках стучала все громче. «Что это, лихорадка?» - мелькала где-то в отдаленном уголке сознания мысль. Но он не хотел в нее вникать.

Состояние было крайне интересным. Словно его злость высекла искру и послужила зажиганием для чего-то неизведанном, что находилось в бездействии уже слишком давно. Ожидая его.

Сойдя с тропинки, Дмитрий стал медленно продвигаться сквозь густой кустарник. Ветки с иголками растирали незакрытые футболкой голые руки, куртку он оставил в палате. Но он уже не чувствовал боли, просто отмечая это как данность. Перед глазами возник черный ствол дерева. «Правильный» – отдалось у него в голове.

Когда он подходил к дереву, перед глазами возник и начал набирать скорость расплывающийся калейдоскоп картин, виденных им в снах. Горящие руны, хороводы тех же людей в просторных белых одеяниях на фоне ночи. Наяву они проступали такими же аутентичными, как и в ту ночь.

Дмитрию даже стало казаться, что он слышит отдаленную музыку. Однако это казалось песнопением, низкий женский выводил приятные ноты. В песне проступала угроза и в одновременно нечто убаюкивающее.

Прижав горячий лоб к стволу, он провел им по стволу, чувствую, как сухая кора раздирает кожу.

«Теперь можно» – произнес голос, и он опустил взгляд к пуговице, по-прежнему лежащей в его ладони.

Вспыхнув, реальность вокруг стала тускнеть, а земля уходить из-под ног.

В окружившей его темноте слышались отдаленные голоса. «Странно, – уловил от собственную мысль – теряя сознание человек ведь не обладает способностью мыслить». Однако голоса никуда не пропадали.

Женский голос вдруг стал отчетливее.