Хтонь. Истоки

Спохватившись, он протянул российский документ, избавив себя тебя самым от статуса иностранца, но теперь мучаясь саркастичным вопросом, насколько злостным правонарушением стал бы проезд на трамвае без него.

Белорусские билеты на поезд, в противовес привычному клочку лощеной бумаги из европейского автомата, выглядели внушительно. Размашистые буквы на толстой бумаге и золотистый штамп действительно вызывали ощущение «проездного документа», о чем гордо упоминалось в центре.

Ехать предстояло больше суток с пересадкой в Минске, и он впервые усомнился в правильности своего отказа от перелета через Турцию.

Наземный транспорт понемногу начинал утомлять. «Зато это отличная возможность проникнуться романтикой железнодорожных путешествий» – сделал он попытку мыслить позитивно. В детстве Дмитрий терпеть их не мог и слушая восторженные рассказы иностранных знакомых о недельных путешествиях по транссибирской магистрали испытывал легкое чувство стыда от своей тогдашней капризности. Теперь у него похоже будет шанс проверить свои первоначальные впечатления из далекого детства.

До поезда оставалось несколько часов и забрав оставшиеся в отеле вещи Дмитрий решил пообедать уже на самом вокзале. Убеждая себя во вредности стереотипного мышления касательно привокзальных заведений, он заказал в одном из них пару блинчиков с творогом и черного кофе, которое здесь теперь начали называть американо.

Блины оказались хоть и слегка жирноватыми, но вполне вкусными, а низкая цена приводила в восторг.

Точной информации о поезде на табло не было, но громкоговоритель предусмотрительно оповестил ожидающих в зале о его прибытии. В его купе уже находились две расторопные женщины средних лет, распихивающие под лавки свои чемоданы. Оказав им содействие по мере сил, Дмитрия, не зная чем себя еще занять, забрался на свою верхнюю полку и приготовился в ожидании долгой дороги. К счастью, его недосып был здесь очень кстати, и он провалился в глубокий сон еще прежде, чем поезд тронулся с места.

Проснулся он уже ночью, от ужасного скрипа разогнавшегося вагона. За стенкой что-то хлёстко било ему прямо под ухо, напоминая оторвавшийся кабель. За этим аккомпанементом перестук колес поезда был едва слышен на втором плане.

Похоже, детский негативный опыт сегодня развеять точно не удастся. Аккуратно спустившись со своей полки, постаравшись не разбудить мирно сопевших женщин, он вышел в полутемный коридор вагона и подошел к одному из его окон.