Здесь, на знакомых тротуарах...

– Вижу я, как она тебе помогла! – кивнула Яга на ходики на стене – в прошлый раз в «избушке» Иван их как-то и не заметил, да и сейчас обратил внимание только после этого движения головой собеседницы.

– И что теперь будет? – убитым голосом спросил он – уже не в первый раз и, конечно же, имея в виду вовсе не судьбу мавки.

– Что будет, что будет… – для разнообразия вопрос по существу хозяйка мимо ушей не пропустила – и поняла правильно. – Хвала Нави, заветную полночь наша будущая Жар-Птица проспала. Начала бы бесконтрольно воплощаться – ни на что всерьез повлиять мы бы уже не смогли.

– То есть все в порядке?! – просиял юноша.

– Если бы! – поморщилась, словно от зубной боли, Яга. – Самый благоприятный момент для старта своего воплощения Жар-Птица пропустила! И теперь путь, который нам с ней предстоит пройти, сделался в дюжину раз тернистее!

– Но окончательно ничего пока не потеряно? – настаивал на надежде Иван.

– Так-то да… Я девицу заговоренным веретеном уколола и в хрустальный гроб уложила – теперь ненароком не проснется, проспит столько, сколько понадобится.

– Это хорошо, – облегченно выдохнул юноша.

– Ну да, могло быть хуже, – кивнула хозяйка. – Но могло и куда лучше! Эх… Ладно, утро вечера мудренее! – заявила она затем, сонно зевнув. – Пойду-ка я вздремну, да и ты, добрый молодец, ложись почивать! Кикимора тебе постелет! И одежку твою ей отдай: постирает да залатает – вон, вымазался да оборвался, как неприкаянный домовой!

– Э… – растерялся от такого оборота Иван.

– Не лучше, – отрезала Яга таким тоном, что спорить юноша не рискнул. – Эй, кикимора! – хлопнула она в ладоши.

Из-за стенной панели высунула нос служанка.

– Все устрою, хозяйка! – не дожидаясь приказаний, заверила она.

– Ступай за ней! – велела Яга.

Так Иван и сделал.

Прежде, чем попасть в отведенную ему спальню, юноше пришлось пройти через ту самую комнату, где хозяйка недавно оставила Машу. Давешние слова Яги про хрустальный гроб Иван почему-то не воспринял всерьез, должно быть, подсознательно решив, что это лишь некое фигуральное выражение, но все оказалось абсолютно взаправду. Несостоявшаяся пока Жар-Птица покоилась в вознесенном на постамент прозрачном прямоугольном ящике, накрытом сверху золотой крышкой.