Здесь, на знакомых тротуарах...

– Бессмертный?

– Разбежался! Из постоянно живущих в Яви – ну, в смысле, на белом свете – по-настоящему бессмертный – только Кащей, – принялась объяснять ему Милена. – Это, конечно, не считая… – она не договорила, неопределенно показав глазами куда-то в сторону. Юноша проследил за ее взглядом, но не увидел там ничего примечательного – если, конечно, не считать яркого билборда социальной рекламы с цитатой Президента Сварожича. – Хотя даже у Кащея теоретически имеется уязвимость, – продолжила между тем его спутница.

– Ну да, игла в яйце! – не сдержал он усмешки. – Яйцо это – в утке, утка – в зайце…

– На самом деле, с иглой там наверняка все куда сложнее – и одновременно значительно проще. Как именно: не спрашивай, не знаю – тут, как говорится, «кто даст правильный ответ – будет съеден на обед!». Но то Кащей, с остальными понятнее. Даже хозяйка не вечна, даром что дочь самого Вия, Кащеева старшего братца. Ну а нечисть вроде меня – и подавно…

– Ты – нечисть? – нахмурился Иван, ловко уворачиваясь от столкновения с засмотревшимся на его спутницу парнем – а может, нарочно решившим задеть широким плечом везучего кавалера.

– А ты что думал? Еще какая! Я – мавка.

– Мавка? Это как?

– Совсем ничего не знаешь про наших? – удивилась Милена.

– Откуда? – развел руками юноша, останавливаясь рядом с клубочком перед пешеходным переходом в ожидании разрешающего сигнала светофора.

– Мы, мавки – один из видов русалок. Далеко не самый злобный, кстати – что бы там на этот счет некоторые ни болтали!

– А хвост твой тогда где? – скептически покосился Иван на стройные ножки спутницы.

– Совсем дурной? – ни с того ни с сего вспыхнула его собеседница. – Рыбьи хвосты – только у безмозглых русалок-фараонок!

– Надо же, – покачал головой юноша, – Получается, врут сказки!

– Не те читаешь, – все еще сердито отрезала мавка.

– Да я, собственно, никаких не читаю, – признался Иван уже на ходу – загорелся зеленый, и они с Миленой снова поспешили за клубочком. – Ну, в детстве, понятно – зацепил краем, но почти ничего и не помню уже.

– Не вздумай при хозяйке помянуть ее костяную ногу! – хмыкнула девица. – Поедом съест! В самом что ни на есть прямом смысле! Или, коли сыта в тот момент будет, имя отберет – и будешь как кикимора, что ей служит! Хуже нет участи, чем без имени остаться – лучше уж самому в сухарях обваляться да в печь прыгнуть! – горячо проговорила она.