Здесь, на знакомых тротуарах...

Почерневшие от времени толстые бревна стен, грубо сколоченный стол с двумя лавками… Широкая деревянная лопата у печи, какие-то сушеные травы, развешанные на веревке под низким потолком… Кожаные переплеты толстенных фолиантов на полке – подпертые сбоку оскалившимся в плотоядной улыбке человеческим черепом! Какие-то склянки, шкатулки, мешочки – уже на другой полочке, поуже…

Жесть какая!

Если давешний бассейн с голой проказницей у бортика образу элитного фитнес-клуба в понимании юноши не столь уж и противоречил – мало ли какие нравы у всех этих протухших сливок общества – то здесь уже, пожалуй, случился перебор!

Тем временем взору Ивана наконец показалась и хозяйка – как назвала обитательницу тринадцатого кабинета купальщица: из-за печи, шаркая тяжелыми башмаками, выбралась сгорбленная старушенция лет, наверное, ста – в застиранном домашнем халате и завязанном узлом на затылке линялом пестром платке.

– Здравствуйте, – счел за благо проявить воспитанность Иван.

– Экий вежливый обед пожаловал! – хохотнула на это старуха. – Нет уж, милок, чур, никаких разговоров – а то знаем мы этих молодцов-удальцов: ты им слово – они тебе дюжину, а там глядишь – уже заболтали да улизнули! – и с лопатой наперевес хозяйка двинулась на юношу.

Тот все же собирался что-то сказать – но, словно околдованный, не сумел раскрыть рта. Хотел было попятиться, однако ноги его будто приросли к полу.

А вот страха, подобного испытанному в бассейне – когда Ивана неудержимо волокло прямиком к той девице – на этот раз не было и в помине! Наоборот, пришло вдруг чуть ли не блаженное спокойствие. Понятно же, что все это не взаправду! Не иначе, горячее летнее солнышко голову напекло или пресловутый бомж невзначай окурил своей сомнительной папиросой – вот и чудится теперь всякое… А может, это и вовсе обыкновенный сон! Донельзя дурацкий, конечно – но совершенно безобидный…

Точно, сон: примерившись, хозяйка подцепила Ивана лопатой – та свободно прошла между подошвами его кроссовок и полом.

– С виду кожа да кости – а тяжеленький! Знатный выйдет обед!

– И как ты его собираешься стоймя в печь запихивать? – язвительно послышалось вдруг у Ивана из-за спины.