Здесь, на знакомых тротуарах...

Однако на миг тот вдруг будто бы сделался немного выше, и в нахальной затее своей «кот» не преуспел, ознаменовав неудачу недовольным фырканьем.

Бессмертный на это лишь криво усмехнулся:

– Зачем пожаловал, пушистик?

Вместо ответа гость многозначительно стрельнул взглядом в направлении застывшей у него где-то за левым плечом Василисы.

– Оставь нас, – разгадав сей прозрачный намек, попросил референта Даниил Александрович.

– Слушаюсь, Повелитель.

Девушка бесстрастно удалилась.

– Ну? – вновь приглашающе вздернул брови хозяин кабинета.

– А у тебя тут, в общем, ничего так, – не спеша, однако, переходить к делу, принялся с любопытством оглядываться по сторонам Баюн. – В сравнении с лучшими временами, конечно, скромненько – но зато чистенько! – дерзко подвел он итог беглому осмотру помещения. – И долго тебе еще своими оковами греметь? – спросил внезапно «кот», остановив беспорядочно блуждавший до того взор на украшавшем лацкан пиджака Бессмертного золотистом значке в виде миниатюрной копии мэрской цепи.

– А твое кошачье дело какое? – поморщился Даниил Александрович.

– Нет, правда, сколько тебе еще осталось терпеть вот это вот все? – несмотря на плохо скрываемое недовольство Бессмертного, и не подумал уняться гость.

– Сущие пустяки, – сухо выговорил хозяин кабинета. – Каких-то тридцать лет и три года – не считая трех месяцев с тремя днями.

– Не так уж и мало! – беспечно заметил его собеседник.

– В сравнении с отбытыми мной веками – ерунда! – небрежно отмахнулся мэр.

– Это как сказать! – не замедлил тут же возразить гость.

– Может, и так, – с деланой невозмутимостью пожал плечами Даниил Александрович. – Ну да скоро лишь сказка сказывается! И что попусту горевать? Сам знаешь, кто назначил мне мое наказание! – хозяину кабинета стоило некоторых трудов не обернуться к портрету за спиной – смотреть в глаза своему судье показалось сейчас мэру совершенно неуместным: а ну как отеческий прищур с холста пронзит насквозь и вникнет в суть беседы? А та, вопреки его недавним ожиданиям, кажется, сулила оказаться более чем любопытной и притом весьма деликатной – неспроста же этот пройдоха «кот» завел речь об треклятых оковах, сдерживающих силу некогда могучего царя Кащея! Не та это тема, чтобы всуе поминать – даже для дурня Баюна!

Справедливости ради, бремя старинной кары с годами понемногу смягчалось – как и было установлено суровым приговором.