Жить, чувствовать, дышать…

Без всех этих знаний, считали монахини, женщина никогда не сможет быть доброй католичкой, верной женой, хорошей хозяйкой и безукоризненно вести дом и хозяйство.

– Да, брат Мануэль, всё это я умею.

– Что же, Господь свидетель, тогда ты можешь оказаться здесь полезнее, чем своей семье дома.

– Вы… Позволите мне остаться в монастыре? – обрадовалась девочка. Монах медленно качнул головой:

– Такие решения мне принимать не по чину… Но если то что ты рассказал – правда, и тебе действительно некуда идти, полагаю, слуги Господа сумеют присмотреть за тобой.

– Единственное моё желание – это служить Господу… – горячо заверила монаха Мария, за что удостоилась одобрительной улыбки:

– Я вижу, что ты хороший мальчик с чистым сердцем и добрыми помыслами. А теперь пойдём, ты слишком устал, тебе нужно отдохнуть, поспать…

Мануэль отвёл нежданную гостью в келью с жёстким ложем, застеленным, правда, тёплым одеялом (здесь, в горах, ночи бывали холодными).

– Отдыхай, а завтра покажешь мне, насколько хорошо умеешь читать и писать.

Мария попыталась устроиться на жёстком монашеском ложе. Впрочем, усталость быстро сморила её. Сон девочки был глубок, и, главное, здесь, в монастыре, она чувствовала себя в безопасности.

Утренняя проверка умений новоявленного незваного гостя превратилась, похоже, в настоящий экзамен. Несколько монахов то просили что-то прочитать из объёмных фолиантов (латынь Мария знала хорошо, греческий – похуже, монахини не уделяли этому языку слишком много внимания), то переписать выбранные ими отрывки из тех же книг, то давали задачи на счёт.

Хорошо хоть, перед тем, как увести её в сумрак и прохладу библиотеки, брат Мануэль принёс девочке плотный завтрак и бодрящий настрой из трав.

Наконец, один из экзаменаторов, уже очень пожилой, седой и благообразный мужчина, сохранивший, впрочем, статную осанку и властность в голосе, произнёс:

– Совершенно ясно, что это дитя чудовищно невежественно, но имеет хорошие задатки. Тебе действительно некуда больше пойти, мальчик?

Мария быстро закивала головой:

– Да, мне некуда больше пойти.

Если бы вы позволили мне остаться здесь, я был бы очень благодарен… – девочка замолчала, не понимая, как обращаться к этому мужчине. Брат Мануэль, словно поняв её затруднение, наклонился и шепнул:

– Это настоятель нашего монастыря. Обращайся к нему аббат Дамиан.

Мария робко повторила следом за братом Мануэлем титул и имя величественного старца, чем вызвала на его лице довольную улыбку.