Жить, чувствовать, дышать…

Постепенно Мария привыкла к монастырскому распорядку, стала получать удовольствие от учебы, с радостью узнавать новое и с благодарностью принимала скупые похвалы своих наставников. Позже её стали учить, как обращаться с оружием. Еще позже – риторике. И, конечно же, ей пришлось вызубрить «Молот ведьм» едва ли не наизусть. К ней присматривались. Её проверяли. И, наконец, объявили, что если брат Марк желает этого, ему будет позволено избрать для себя судьбу инквизитора. И Марк, конечно, желал.

Главным источником ереси в те годы были многочисленные общины катаров. Людей, живущих в таких общинах, можно было бы принять за хороших и богобоязненных, если не видеть, к какому финалу приводят придуманные катарскими священниками испытания для души и тела, «чтобы войти в царство Господа очистившимися». Эти испытания чаще всего вели к смерти испытуемых, и, увидев впервые разгромленный инквизицией катарский храм, в котором совсем недавно завершилось такое испытание, Мария опорожняла желудок несколько раз, уже вместо рвоты исторгая из себя горькую желчь, и пару дней после этой облавы на еретиков вообще не могла смотреть на еду.

После такой демонстрации она рьяно взялась за уничтожение ереси против Господа в лице катаров, полагая, что вера людей, способных на такие отвратительные деяния, никак не может быть благой. Ересь же необходимо преследовать и искоренять.

Позже, очевидно, полностью поверив в её силу духа и способности, Марию перевели в отряд охотников на ведьм. Монахи постарше, цепко оглянувшись по сторонам, и стараясь, чтобы кроме новичка их никто не услышал, рассказывали, что охотиться отряду порой доводится не только на ведьм, но и на прочих потусторонних созданий. Однако, кроме этих таинственных намёков, доказательства существования потусторонних и инфернальных тварей женщина могла найти только в книгах.

С охотой на ведьм всё обстояло не так однозначно. Мария видела и понимала, что многие мужчины и женщины, обвинённые в волшбе и малефициуме, умных книг, гримуарами именуемых, в жизни не видели, как и к волшебству на самом деле не причастны.