Никто не услышит твой зов

— То есть, кода ты написал мне, что все они виновны, ты имел в виду, что все жертвы так или иначе преступники? — спросил Марк Калинина.

— Именно это я и имел в виду, — кивнул Кирилл, и развел руками, словно извиняясь за свою догадливость. Ошибиться бы рад, да снова попал в точку. — У тебя что? Удалось поговорить с Донг Фаем?

— О да! — улыбнулся Марк, впрочем, остальным его улыбка показалась вымученной. — Я на минуту.

Он испарился, не вставая с кресла, чем немало удивил друзей, но особенно этот трюк впечатлил Шилова, который никак не мог привыкнуть к тому, что человек может просто исчезнуть или напротив внезапно появится перед тобой.

Впрочем, Голицын возник в переговорной через считанные мгновения. В руках он держал несколько больших листов бумаги и коробочку с цветными магнитами. Он положил бумаги на стол, затем выкатил из угла кабинета магнитную доску и поставил ее напротив стола, чтобы все видели.

Голицын выудил у кипы бумаг большую карту города и прикрепил ее на доске, заняв ее левую половину.

— Это места, где нашли трупы, — констатировал Марк.

— Да мы поняли, — ответил за всех Ворон, явно не понимая, что хочет показать Марк.

— А это… — Голицын взял со стола очередной лист и прикрепил его рядом с картой. — Пентаграмма Донг Фая.

Это был черно-белый рисунок, который любезно нарисовал для Марка именитый профессор. Точная копия той пентаграммы, что украшала потолок гостиной Донг Фая.

— Та-а-ак, — Шилов подошел к доске и внимательно посмотрел на рисунок.

Марк взял пять желтых магнитов и расположил из на карте города в соответствии со сторонами света.

— Твою мать, — тихо выругался Кирилл. — Он хочет убить еще пятерых.

— Молодец, — одобрительно улыбнулся Марк, и, когда Шилов вернулся на место, продолжил. — Это все теория Донг Фая, и он говорил очень мудреным языком, но я попытаюсь донести смысл. Эту пентаграмму рисовал сам Донг Фай.

— И по этой логике, следующий труп будет на западе, — прошептал Кирилл, пораженный выводу китайца.

— Именно, — кивнул Марк. — Но погоди. Каждое преступление является само по себе ритуалом, однако все они есть части одного грандиозного ритуала.

— Это какого? — спросил Ворон.