Никто не услышит твой зов

— Ага, — кивнула женщина и, нащупав рукой спинку стула, развернула его к себе и медленно опустилась на него.

— Какие крепкие нервишки, — одобрительно покачал головой Ворон. — Мое вам искреннее уважение.

— Ага, — кивнула женщина.

— Перестань, пожалуйста, — бросил Кирилл Ивану и, приметив второй стул, пододвинул его к Ирине и уселся напротив.

Иван же плюхнулся на диван, взял плюшевого медведя со спинки и обнял игрушку, мило улыбнувшись ошарашенной женщине.

— Так… А вы… вы же представились полицией… — она снова повернулась к Кириллу и вопросительно изогнула бровь.

— Так и есть. Разница лишь в том, что мы не людская полиция. Долго рассказывать, да и вы и не вспомните о нашей встрече после того, как мы уйдем.

— А почему?

— Потому что так надо, — мягко пояснил Кирилл, но тон его не терпел возражений.

— Х-хорошо, — согласилась Ирина, с опаской поглядывая то на одного, то на другого мужчину.

— Мы хотим поговорить о вашем бывшем любовнике, Борисе Колчанове, — продолжал Кирилл, поняв, что с ней у них проблем не возникнет, а то, что она увидела, может сделать ее более откровенной.

— По телефону вы сказали, что из полиции и хотели задать о нем пару вопросов, — кивнула женщина. — Он что-то сделал, да?

— С чего вы так решили? — спросил Кирилл, отмечая ее реакцию. — Он мог что-то сделать? Что-то противозаконное?

— Он… — она опустила взгляд в пол, будто собираясь с мыслями. — Я не знаю, точно, но кажется, он мог.

— Мы навели о вас справки. Вы одним днем уволились с работы и уехали из города вместе с дочерью.

— Мы встречались несколько лет. Поначалу, я не знала, что он женат, — робко начала говорить она, будто стыдясь прошлого. — С первым мужем у нас был тяжелый развод. Надей он не интересовался. Я много работала, чтобы дать дочери хорошее образование, и все то, что нужно ребенку. Боря появился в моей жизни случайно, и все завертелось.

Она отвернулась к окну, и по ее щеке скатилась одинокая слезинка. Ирина стерла ее тыльной стороной ладони, понизила голос, будто боясь, что это услышит кто-то кроме них, и продолжила:

— Потом Надя стала замкнутой, стала сторониться Бориса. Ей было двенадцать, и я подумала, что начался подростковый период. Дети в этом возрасте колючие как ежики.