Голконда

Каждую ночь искал свои следы и иссушенных покойников, но не находил. Я радовался, а Зверь гневился, но смирнел.

Когда Григорий толковал о Голконде, я разумел: Даждьбог всё видит, он знает, что я ищу дорогу к нему, и даёт мне вероятие. Я зраз схватился за него и разведал про крепость Голконду. Да токмо путь сей стался неверным. Но я не горевал — всему имеется причина, стало быть, всё было не зря.

В родные края я возвращался окольными путями: птицей через Хималаи, лисой через нагорье. Видел бирюзовые и бурые озëра, укрывался от ветра, сушившего аже мëртвую кожу.

Еженощно уделял созерцанию паче времени, чем прежде, посему дорога моя затянулась.

На чужбине я встретил туземную нечисть. Я не водился с ними, глядел со стороны и гадал — стоит ли доверять им. Мне довелось потолковать с одним восточным умертвием, сирым, как я сам. Я изъяснил, кто я и чего ищу в далëких краях. Он глаголил, что я не первый путник, кто явился за ответами. Но у него их не было.

С тяжëлым сердцем отправился я дальше. Учил язык местных, чая найти наставника.

Трохи я узнал. Разница меж нами имелась во всëм: в разумении мира, в природе проклятия, в отношении к этой ипостаси. Я должен был отыскать единоличный путь.

Путь привëл меня к сородичам, детям Хакима — одного из тринадцати праотцов. Они поведали историю Судьи. Он оберегал смертных, но оставался справедливым к вурдалакам. Иде я разумел, как должно мне вести себя в грядущие ночи.

Домой я следовал чрез Сибирь. Подолгу стоял в сёлах и городах, высматривал и судил. За многие лета я не тронул ни одного божьего внука, но выносил суровый приговор тем, кто губил их.

Я замуровывал наянных умертвиев в фундамент городов, коим те смели насолить.

В переходе чрез Югорский хребет подолгу созерцал. Здесь я чуял великую силу и чаял понять еë. Но и сила алкала понять меня. Она явилась мне с ликом Григория. Я знал, что сие есть обман — его кровь обязывала оставаться там, где его обратили, — посему насторожился. Неведомая сила глаголила, но не словами: образы и думы рождались перед очами, как наваждение.

Сила ведала, чего я алкал, ведала, что путь мой неверный.

Я узрел иную дорогу к Голконде, вымощенную жестокосердием и тьмой. Голконда не есть преодоление проклятия, Голконда есть содействие Зверю. Следовало потакать ему, а не держать в оковах.

Я отринул видение. Два круга жизни я провëл в странствиях к своей проклятой душе. Я ведаю, что надо мне. Коли Голконда такова — пускай. Стало быть, я искал иное: ниббану, элисий на земле, но не еë.