Бедовый 2. Специалист по нечисти

Врановой понимал, в чем именно причина подобного поведения. Ирина попала под влияние Мышеловки. Очень простой, но нужной печати. Особенно, когда ее ставит ведун. Нет, если бы там было два сильных и опытных беса, которые действовали сообща, они бы выбрались. Однако слуга Стыня явно этого не желал.

Пентти неторопливо вышел из своего укрытия, наслаждаясь произведенным эффектом. Бесовка тут же замолчала, будто бы вспомнив их недавнюю встречу. А Прохор напротив, едва ли не танцевал от радости. Старый бес понимал, что после выполненного задания ему явно стоит ждать поощрения от хозяина.

Как бы суров тот ни был, а есть обычаи, против которых даже рубежники не пройдут.

– Выпускай, – повелительно сказал Прохор.

Не будь он слугой Стыня, Врановой бы устроил этому старому бесу. Пентти, как и всякий нормальный рубежник, не любил нечисть. И считал ее существами второго сорта. Однако ссориться с Русланом, к тому же из-за такого пустяка, не имело смысла.

Потому Врановой чуть ослабил действие печати, и Прохор выскочил из Мышеловки.

Да еще издевательски послал пойманной бесовка воздушный поцелуй. И напоследок сказал рубежнику.

– Григорий сход собирает. Все бесы города и окрестностей будут.

И был таков. А Врановой не выдержал, позволил себе то, что почти никогда не позволял – улыбнулся. Пентти редко полагался на удачу, но теперь та будто сопутствовала ему.

– Вы если задумали чего плохого, то я и не против, – голос Ирины чуть подрагивал. Даже после слов о Григории она до сих пор не поняла, зачем здесь. Действительно дура.

– Я в своей жизни всякого повидала. У меня и рубежники были.

Врановой скривился, пытаясь отогнать от себя даже о мысль о подобном. Бесовка оказалсь ему отвратительна. И если бы не нужно было иметь с ней дел…

– Ты выполнишь для меня услугу, только и всего, – сказал он. – У тебя нет хозяйки. Поэтому я могу убить тебя прямо сейчас. Однако если ты сделаешь то, что я прошу, то останешься жива и здорова. Это понятно?

– Понятно, – торопливо закивала бесовка.

– Тогда слушай. О том, что я скажу, о нашем уговоре, не должен узнать никто…

Врановой говорил медленно и много, с едва заметным акцентом.

Он всегда старался излагать свои мысли просто и понятно. Однако если приходилось углубляться в подробности, то Пентти можно было даже назвать занудой.

Ирина то бледнела, то испуганно ойкала, но к концу монолога Вранового торопливо кивала. Словно боялась, что в какой-то момент рубежник передумает и не станет ее выпускать. Что лишь повеселило Пентти.