Проклятие Маверика

— Издеваешься? — Джейн невесело хмыкнула и перевела взгляд на сестру, сидящую с опущенной головой рядом с матерью. — Я только и делаю, что подавляю себя. В последнее время стало особенно тяжело сдерживаться. Все словно сговорились и проверяют меня на прочность. А я устала, пап. Устала быть подопытным кроликом.

— Милая, ты не так поняла, — влезла в разговор Грейс, она крутила кольцо на безымянном пальце и бросала виноватые взгляды на старшую дочь. — Обычные маги имеют один резерв, а тебе достался дополнительный, который медленно отравляет душу.

— Правда что ли? Ну хорошо, что предупредили, а то я как раз собиралась помагичить немножко. Давно, знаешь ли, людей не калечила, — съязвила Джейн в ответ.

Она начинала заводиться от нравоучений родителей. Откуда ей знать, сколько у неё резервов, и какую магию нужно использовать, если она только три дня назад открыла для себя новый мир.

К тому же, Джейнесс ненавидела, когда кто-нибудь начинал давать ей советы о жизни и поведении, впрочем, как и любой семнадцатилетний подросток.

— Прекрати паясничать, — хмуро попросил Маркус и снова зажал переносицу пальцами. — С тобой невыносимо вести разговор на серьёзную тему.

— Раньше надо было разговаривать, — огрызнулась Джейн, с вызовом глядя на мужчину.

— Джейнесс, не переходи границу! — суровым голосом потребовал Маркус. — Мы всё-таки твои родители, относись к нам с уважением.

— Круто, теперь ты вспомнил об уважении, — тихо пробурчала девушка, чтобы никто не услышал, а потом громче добавила: — Я постараюсь вести себя нормально, но и вы, пожалуйста, перестаньте врать и ругать меня за вещи, которых я не понимаю.

— Мы не ругаем тебя, а проявляем заботу, — уточнил Маркус и устало вздохнул. — Я думал, что переходный возраст обошёл тебя стороной, но, кажется, он просто ждал своего звёздного часа.

Джейн раздражённо засопела, но смолчала, чтобы не подтвердить слова отца.

— Почему нам разрешили увидеться? — она решила сменить тему, чтобы окончательно не рассориться.

Джейнесс ещё раз рассмотрела тюремную робу на родителях, и сквозь злость пробилась тревога. Как бы сильно она не бесилась, сердце не позволит забыть о любви к семье.

— Через две недели состоится первый суд надо мной и вашей мамой. Всего их будет три, но вы не волнуйтесь, никто нас не казнит. Всё будет хорошо, — Маркус попытался произнести это с оптимизмом, но кривая улыбка, выдала его с потрохами.