Клубок проклятий

А вот для того, чтобы даже в слякотном ветренном марте не чувствовать сырости и холода в довольно тонкой куртке, достаточно минимум энергии вложить в простое заклинание. Так что не нужно напяливать на себя совсем уж кучу одежды, это несказанно радовало. Терпеть не могу холод, но и кутаться никогда не нравилось.

Труп ведьмы нашел молоденький оборотень. Вышел, так сказать, погулять. Догулял до заброшенного склада на окраине города, а там...

Красивая ярко-рыжая ведьма лежала на полу посреди пентаграммы, вместо лица у неё клубилась чернильная мгла.

Левая кисть была отрублена. Аккуратно, словно бы срезали лезвием. Крови при этом не было совсем. Странно как-то.

Впрочем, сама кисть быстро нашлась. Тут, невдалеке, посреди второй пентаграммы, щетинящейся кучей лучей, словно бы это была не пентаграмма, а еж. Я уже знала, что нормальная пентаграмма обычно шестиугольная, поэтому на этот странный рисунок уставилась с любопытством. Интриги добавляла кисть. Отрубленная конечность, в отличии от хозяйки, была живее всех живых.

Она нервно постукивала пальцами по полу, выбивая какой-то чарующий ритм. Кефир, обычно сопровождающий меня на выезды, зашипел, как утренний чайник. Федька запищал и забился в истерике. Даже на какое-то время забыл, что может общаться со мной мысленно.

Эдгар одним взмахом руки накрыл пентаграмму и шевелящуюся конечность магическим куполом. Рука дернулась, показала нам средний палец, а потом прекратила шевелиться.

— Она дразнится! — удивленно прошептала я.

— Что это вообще такое?

Эдгар не ответил. Я оглянулась. На моего напарника было страшно смотреть. Лицо неподвижное, серое, словно он только что потерял самое дорогое. Он, не отрываясь, словно окаменев, смотрел на пентаграмму. Не двигался, словно на него наложили заклятие обездвиживания. А ведь на него это заклятие фиг наложишь. Я пробовала. У Эдгара такой щит стоит, что не пробиться. Пришлось мне на Кефире тренироваться, когда я этому заклятию обучалась.

— Эй, ты в порядке? — Задала я дурацкий вопрос. Он явно был не в порядке. Однако мой вопрос, несмотря на дурацкость оказался живительным, как зелье бодрости, которое в моём исполнении он тоже отказался в своё время тестировать. Эдгар отмер. Решительно направился к трупу и, осмотрев со всех сторон несчастную, которой было уже не помочь, сказал:

— Поедешь в контору. Я вызову Игоря. Он тебя проводит. Никуда не выходи, пока я не вернусь.