Страшная неделя

– Вадим-то дома?

– Нету, – выдала Октябрина Леонардовна. – Уехал на карьер. Сказал, к выходным вернётся.

– И что теперь? – пробормотал Антон, осматривая остальных.

– В баню, – скомандовала староста, широким жестом указывая за калитку. – А там видно будет. Ну, вперёд, вперёд.

Она пропустила компанию на участок и шагала следом, как конвоир. Так, строем, они дошли до добротной бревенчатой бани в глубине участка. В круглом пруду рядом уже плавали упитанные уточки.

– Ну, вот вам баня, а дрова вон там. – Октябрина Леонардовна указала куда-то рукавицей.

– Справимся, – пообещал Антон, ставя свой чемодан с инструментами на землю.

– Постираетесь сами, а одёжу кое-какую дам, что от мужа осталась. – Октябрина Леонардовна окинула всех троих снисходительным прищуром. – Только вам не в пору будет. Он один вас троих больше был.

И староста деревни направилась к дому.

– Её муж был начальником какой-то тюрьмы на севере, а она рядом жила. Там и познакомились.

Из троих с баней умел управляться только Антон. Отец Павел прилепился к нему и внимательно следил за всем, что тот делал. В монастыре у них, оказывается, была общая баня вроде городской, а ту, что досталась ему вместе с участком, надо было ещё восстановить. Так что как и Новиков, священник в растопке бань ничегошеньки не понимал.

Пока эта пара занималась растопкой, Новиков замочил всю грязную одежду в большой пластмассовый таз.

Антону надо отдать должное – он со всем справился быстро и ловко. Ещё и прохлестал участкового и священника дубовыми вениками, да так мощно, что у Новикова даже боль в спине прошла.

Когда они вышли в предбанник, на лавках их уже ждали сложенные чистые вещи мужа хозяйки, а таз пропал.

– Нам не положено, – пробормотал отец Павел, нерешительно разворачивая огромную клетчатую рубашку.

– Ну, можешь так остаться, – усмехнулся Антон, натягивая безразмерные треники.

– Выбора-то всё равно нет, – поддержал Новиков священника, у которого шея уже пошла пятнами. – Покаетесь потом, или что вы там делаете в таких случаях. Ну не нагишом же ходить!

Отец Павел что-то пробормотал, перекрестился и всё-таки надел рубашку и штаны. Октябрина Леонардовна оказалась права – в каждую штанину её мужа можно было засунуть сразу и Антона, и отца Павла. И ещё место бы осталось.