Рыцари веры

И вообще куда-то пропал.

Пока разобрались, дозвонились и сели в лимузин, прошло около часа. Смеркалось, небо затянуло низкими тучами, сыпал легкий снежок, подхватываемый нарастающим ветерком, – а впереди еще почти сотня километров по горному серпантину. В метель. Богдан злился на встречавшего их водителя, сжимая и разжимая кулаки. Хан с огромным трудом убедил его не задираться, всякое случается – водителю почему-то сообщили другое время прилета, хотя номер рейса указали правильный, мог проверить расписание прилета.

– Чего добьешься? – тихо выговаривал Хан Богдану. – Подумал, когда на место приедем, если придется с полицией разбираться?

Богдан только ухмыльнулся и махнул рукой, мол, пускай водитель живет.

По дороге Ирен задремала, положив голову на плечо брату. Тот нежно и бережно убрал с ее лица светлые локоны и прошептал:

– Пари в силе? Или сдрейфил?

– Пошел ты, – так же шепотом сообщил Хан. – Сам небось уже жалеешь, что согласился.

Покосившись на посапывающую сестру, Богдан сделал неприличный жест.

К отелю подъехали уже в полной темноте. Снегопад усилился, крупные снежинки сверкали в свете фонарей курортного городка. Богдан довольно усмехнулся: катание завтра обещает быть насыщенным и занимательным.

Ирен продолжала спать. Пришлось брату тащить ее в холл отеля – огромного, из деревянного массива, с мощными балками и большими окнами. Отель Chalet Mounier по праву считался одним из самых комфортабельных на курорте Ле-Дез-Альп и казался сказочным дворцом в зимнем королевстве.

Номера были забронированы заранее; уютные, с балконами на солнечной стороне, стены и полы зашиты деревом теплого медового цвета, просторные кровати, мягкие ворсистые коврики перед ними…

Уложив Ирен, Богдан за рукав вытащил Хана на балкон и чуть мрачно сообщил:

– Проблема.

Изо рта вырывались облачка пара. На улице к ночи весьма похолодало, но парни, закаленные еще в школе, чувствовали себя вполне комфортно в тонких пуловерах.

– У нас с Ирен смежный номер.

– А ты думал! Ты брат, тебе и отдуваться.

– Предлагаю дежурство, – деловито проговорил Богдан, стряхивая снег с резных перил. – День ты смотришь за Иренкой и ночуешь в нашем номере, день – я.

– У нас неделя, – напомнил Хан, – это твоя сестра, значит, последний день берешь на себя.

– А тебя она записала в свои пажи. Так что будь добр, не разочаровывай Иренку.

Хан сообщил нечто крайне нецензурное на латинском.