Кровь черного мага - 1

Я наверное бы заорал, но вместо этого наглотался воды, окрасившейся моей кровью.

Жеребец вдруг отпрянул. В кровавой мути я едва разглядел, как его губы, нос, морду начинает разъедать словно на них пролили кислоту. Струпьями стала распадаться шея, шкура слезала со спины жеребца лоскутами, как с гнилой сельди. Следом отваливались куски плоти. Последнее, что я видел, как в угасающем синем сиянии опускается на дно скелет.

Я вырвался на поверхность, закашлялся, выплевывая соленую воду. Тяжело дыша торопливо огляделся в поисках очередной угрозы.

Но остальные лошади едва виднелись вдалеке, уплывая в открытое море.

Легкие горели, от ледяной воды знобило. Я погреб к берегу.

На побережье опускался ранний вечер. Хотя мне казалось, что времени с полудня прошло не так много. Определенно творилась какая-то чертовщина. Даже огни Пильзумерского маяка словно приглушили.

Я наконец достиг берега. Чуть ли не ползком преодолел узкую, метра в два полосу песчаного пляжа, свалился в прибрежных зарослях и едва не отключился.

Прошло минут пять, как я услышал крики.

– Эгихард!

– Эги!

– Харди!

Звали меня, каждый на свой манер.

Приподнявшись, я высунулся из зарослей. Далеко в стороне, на берегу появилась тётка со своими приемышами. Они светили на воду электрическими фонариками. А Цецилия даже изволила наколдовать несколько магических огоньков, которые носились над водой.

Однако у меня не было желания с ними общаться.

«Дамбу прорвало», «Геркулес взбесился»? Как-то это всё подозрительно в нынешних обстоятельствах.

Заколдованного жеребца подослали. Точно подослали. Он не сам тут материализовался. Особенно учитывая, что на носу мое совершеннолетие, о котором недавно вспоминала моя «дорогая» тётушка.

Я подумал, что начинаю превращаться в параноика. Но…

С одной стороны, тётка, конечно, та еще колдунья, но не настолько крутая. С другой стороны, она вполне могла сговорится еще с кем-то. Это-то точно в её характере.

Насчет её отношения ко мне я не испытывал иллюзий. Но какая ей от этого выгода? Она могла бы прибить меня и как опекунша получить в наследство всё мое добро.

Дом, огромный участок земли с пастбищами, еще более огромный с болотами. Если бы не одно «но». И это «но» не сулило ей ровным счётом ничего. И она об этом прекрасно знала.

К тому же, к лошадям Цецилия питала слабость и даже чувствовала какую-то гордость, хотя и не являлась их владелицей. Несмотря на свой возраст, любила конные прогулки и не боялась быстрой скачки.