Магическая Служба Безопасности - 2. Напарник оборотня

Он с детства мечтал служить России, и как не выкручивала его судьба, как не ломала, заново преодолел все препятствия, вернувшись в строй её защитников.

Единственное, на чём он поставил крест — это на женщинах. Вера в то, что к нему самому, изуродованному страшной аварией, может кто-то испытать симпатию и чувственное влечение, растаяла вместе со свидетельством о разводе.

Вторая любовь его не спрашивала. Она ворвалась в мечты, в мысли и сны, сделала его немного безумным, в чем-то даже слабым, но все-таки — счастливым.

Момента, который произошёл сейчас, он даже представить не мог. Тимур боялся подобного мига, как неизбежно надвигающегося кошмара. Почему же он все же произошёл? Ещё так нелепо и глупо... Почему момент, который он гнал от себя даже в мыслях, его настиг?

Он неловко заерзал на постели, не понимая, как себя следует вести. Марта взглянула на него, но расценила момент по-своему.

— Подожди, я сейчас.

Она опустила ноги на пол, нащупала тапочки, и, сунув их в босые ступни, выскользнула из палаты.

Тимур недоумённо посмотрел ей вслед. Куда это она?

Марта остановилась у прикрытой двери с табличкой «Пост», и постучала по дощатой поверхности костяшками пальцев.

— Кто там? Войдите, — услышала она сонный голос.

Марта приоткрыла двери, заметив, как поднимается с кушетки взлохмаченная, сонная голова Олимпиады Львовны.

— Золотаева? Тебе чего? — широко зевая спросила она.

— Олимпиада Львовна… Мой сосед по палате… У него сейчас нет протезов… Он, наверное, в туалет хочет.

— Тебе что, «утку» дать? — буркнула та. — Погоди, сейчас…

Тимур уже поднялся с постели, когда двери распахнулись, и на пороге появилась Марта с «уткой» в руках. Это зрелище подействовало так, как будто бы он получил удар наотмашь. Нариев не знал, что сказать и как отреагировать.

Лицо лейтенанта хорошо было освещено тусклым светом со стороны коридора. По напряженному выражению Марта поняла, что происходит нечто, что ему не нравится.

— Я подумала, что может быть тебе надо как-то… помочь, — она смутилась.

— Марта, нет! — его голос зазвенел напряжением. Он прозвучал как короткий приказ, как выстрел, разнёсшийся эхом по погруженный в полумрак палате.

В Тимуре нарастала злость. Он сам не знал, вызвано ли это её поступком или его взбесила собственная беспомощность.