Магическая Служба Безопасности - 2. Напарник оборотня

Второй, кстати, тоже сняли, чтобы на профилактику отправить… Мало ли…

Чуть нахмурившись, Марта поинтересовалась:

— Тимур сейчас, получается, без рук?

— Что ты так на меня смотришь? Врач распорядился. Но на его месте я поступила бы так же. Хаос — штука непредсказуемая, особенно для техники.

Легко сказать. Марта, будучи собакой, иногда переживала, что ее лапы не смогут делать то, что могут руки. А каково человеку, когда у него ниже локтей ничего нет?

— Как долго его протезы будут в ремонте? Вы же понимаете, их никто не будет чинить, на ночь глядя, в воскресенье?

— Думаю тот, что на профилактику увезли, уже завтра днём будет тут, и совсем как новенький.

Про второй — не знаю, — Олимпиада Львовна приблизилась совсем вплотную к лицу Марты и добавила. — Слышь, Золотаева… Я спросить хочу: а вы как с терминатором это… того… обнимаетесь? Не твердо?

Марта еле сдержалась, чтобы не тяпнуть медсестру за её излишне любопытный нос.

— Вас это не касается.

— Да ты не сердись, Золотаева. Я же ничего такого не имею ввиду.

Мне просто по-человечески любопытно, — как ни в чём не бывало продолжала собеседница, поправляя на пышной груди белый халат.

— Олимпиада Львовна, двенадцатая — это же бокс? Скажите лучше: можно мне переехать к Тимуру?

— Ты чего, Золотаева? Он же того… мужик. А ты как бы это… Не по правилам.

— А оформить меня, как сиделку? Кто-то должен ему помогать, пока он без протезов. Кто знает, насколько ремонт и профилактика затянутся? Нужно помочь одеться, покормить.

Он же не собака, лакать из тарелки не будет.

Она уже лежала с дедушкой в больнице, когда ему меняли сердце. Весь спектр ухаживания за лежачим беспомощным больным был ей знаком. Марта даже не задумывалась о том, что это было неправильно или не эстетично.

— Золотаева, обычно такие вещи делает кто-то из родственников, — Олимпиада Львовна подняла палец вверх и хитро прищурилась: — Ты-то ему кто? Сама говорила, что вы — коллеги. А ну-ка, колись давай… Шуры-муры между вами всё-таки есть?

Марта взглянула в маленькие, ярко подкрашенные глаза медсестры и ответила ровным, спокойным голосом:

— Я — его собака.

Брови Олимпиады Львовны поползли вверх, рот чуть приоткрылся, руки замерли в воздухе. Некоторое время медсестра стояла в такой позе, пытаясь сообразить что имеется ввиду.

— Фу-фу-фу какие у вас извращённые игры! — выдала она после паузы.

Теперь пришло время Марты недоуменно смотреть на собеседницу.

Неловкое молчание затянулось.