Магическая Служба Безопасности - 2. Напарник оборотня

— Не виноват, да? Её сразу надо было к магическому психиатру отправлять. Я знал это, но сделал вид, что ничего особенного не происходит… Так, случайный прохожий… Вызнал информацию и дальше пошёл. А она не справилась…

Тимур обхватил голову руками, чувствуя боль в груди и личную ответственность за то, что мог бы попытаться предотвратить несчастный случай.

Не первый раз люди, столкнувшись с Магическим Миром, считали, что у них едет крыша. Он сам проходил через что-то подобное в горах Кавказа. Ему повезло, его быстро вычислили в МСБ и прислали хорошего специалиста, чтобы помочь во всем разобраться.

Иначе мог бы в психушку угодить.

Евгения осталась один на один со своей бедой. К ней никого не прислали, чтобы не спугнуть Айрэн. Если бы не девчонки из «Шёлка», несчастной массажистки просто бы не стало на свете.

Тимур работал в МСБ, знал о случаях суицида у тех, кто не смог адаптироваться в Магическом Мире. К сожалению, не у всех людей крепкие нервы, и не каждый может научиться жить на две реальности сразу.

В случае с Евгенией его терзало чувство беспомощного раскаяния.

Марта почти физически ощущала то, что напарник переживал в эти минуты. Она приблизилась и крепко обняла его за плечи. Тимур, словно доверчивый ребёнок, прильнул к ней и так и остался сидеть в кольце тёплых женских рук.

— Женя в безопасности. Теперь с ней точно будут работать, посвятят в Тайну или проведут курс терапии, который поможет всё забыть, — утешала его Марта, осторожно поглаживая по плечу. — Возможно, эта девушка во всём разберется и научится жить в нашем непростом Мире.

Нариев долго молчал, внутренне переживая и обдумывая случившееся. Наконец невесёлая улыбка скользнула по его губам. Теплое, участливое объятие заставило расслабиться. Он и сам отлично знал, что невозможно быть ответственным за всё, что происходит в среде волшебников. Постоянно приходится выбирать.

— Знаешь, я не люблю больницы с того самого дня, как попал в автокатастрофу, — произнёс он задумчиво. — Там люди — лечатся, а мне после всех операций только гаснуть оставалось.

Как пришел в себя после аварии, понял: всё, трындец. Ни рук, ни глаз. Осознал: жизнь — закончилась. Синяки — на пол тела, рёбра — переломаны, дышать — тяжело. Болит всё — зверски, никакой обезбол не помогает. Главное: руки по локоть отрубило.

Марта лишь крепче обняла его. Тимур никогда не говорил, что с ним произошло, и она боялась нарушить хрупкий мостик настоящего доверия.

— Мне в той аварии не руки перемололо, и не глаза вышибло.