Том 1. Рождённый для войны

Зато в комнате девушек стоял точно такой же столик со всякими почтовыми принадлежностями. Там был и стальной ножик для разрезания бумаги – Михаил без труда разогрел кромку лезвия до красного каления. Имелся и сургуч, который можно было положить в пиалу для конфет и расплавить до кипящего состояния.

Пахом как раз очнулся, но делал вид, что ещё без сознания, одновременно пытаясь развязаться. Михаил нехорошо прищурился и вылил немного сургуча на живот.

– А-а-а!

– Голос прорезался. Как думаешь, с чего мне начать? Отрезать тебе помаленьку пальцы? – Михаил помахал красным лезвием.

– Сразу и прижигание. Ещё тут у девушек замечательная косметичка. Там есть щипчики, ими очень удобно драть ногти.

– А-а-а, пусти, пусти, боярич.

– Когда ты ждёшь Воронцовых?

– Не виноватый я, не предавал я! Не надо, ты же не будешь...

– Не понял. Я. Задал. Вопрос.

И одним движением загнал раскалённый нож Пахому в сустав руки. Противно завоняло горелым мясом, Пахом завизжал, но сознания не потерял.

– Зря орёшь, в этом доме отличная звукоизоляция.

– Не знаю, не знаю я. Я только сказывать должен, кто и когда приезжает. Я ничего такого...

– Врёшь.

На грудь и на паховую область допрашиваемого полился раскалённый сургуч. Дальше Михаилу пришлось обливать Пахома водой.

– Времени у меня мало, потому шутки заканчиваем. То, что сейчас было – это цветочки. Или я перехожу к ягодкам – или ты мне всё рассказываешь. Учти, добивать не буду. Останешься калекой и евнухом.

На этом Пахом сломался. И обещание оставить калекой, и абсолютное равнодушие боярича, который готовился пытать с безразличием непонятно откуда взявшегося опыта.

.. Выяснилось, что хотя платили управляющему щедро, последнее время денег стало не хватать. Появилась зазноба, требовавшая не только внимания, но и красивых подарков. Отказаться от столь шикарной девицы Пахом не смог, стал промышлять браконьерством в угодьях Столешниковых. На этом его и поймали Воронцовы: или Пахом за деньги информирует обо всём происходящем, или его с потрохами сдадут хозяевам и полиции.

– Когда должны приехать от Воронцовых?

– Не знаю, не знаю, боярич. Не надо, я всё скажу. Я утром сегодня сообщил, мне и сказали вас задержать. Ну я только дверь хотел закрыть, а ты, боярич меня и схватил. Не надо, я человек маленький, я просто говорил, – и плаксиво залепетал: – Отпусти, боярич, Христом прошу. Не поднимал я руки против тебя, не нарушал клятвы. Я только говорил, за слово нельзя убивать...

– Миша, у нас проблема! – в комнату ворвалась Аня.