Эликсир

Поэтому долго не раздумывая я вытаскиваюсь из внутреннего кармашка бюстгальтера свой спасательный мешочек и нагло глядя в глаза мага рассыпаю все на пол. Мелкие кристаллики, стоит им вступить в реакцию с кислородом, размножаются со скоростью света, оседая на каждом миллиметре пространства. Поле чего комната наполняется едким дымом, а я тем временем уже бегу в сторону выхода, приказывая не дышать, только не дышать.... Один вдох и человек превращается в тряпочку, не хозяин своему телу минут так двадцать.

Но Дверь к которой я стремлюсь залита светом. Она открыта, а за ней густые дубовые леса.

Неужели уже солнце взошло? Неужели снаружи так и было?

Глава 31

Горячий комок боли вновь пронзает тело Варуна, словно миллионы мелких колючек насквозь проедают жилистую плоть. Горячими петлями на коже витиевато вырисовывается очередная часть древнего иероглифа.

Он, проклятый ведьмами маг, не получил в сухом остатке никакого удовольствия от желанного бессмертия. Вот уже скоро последний аккорд зазвенит в ушах и отправит его душу в вечное забытьё.

— Куда делась эта девчонка? — слова, как ядовитые стрелы вылетают изо рта.

— Мой господин, я клянусь...— склянки с травами выскальзывают из дрожащих пальцев звонко встречаясь с каменным полом.

— Из-за тебя мы упустили настоящую ведьму.

— Так она не просто ведьма, она хранительница, ее мир тесно связан с .

— Может быть мои силы и иссякли, но стереть тебя в порошок и развеять прах по ветру труда не составит,— на негнущихся ногах привстает с кресла старик.

Он несмело опирается на трость, что до этого стояла не тронутой, нарочно спрятанная за высокой спинкой кресла и плетётся в сторону полок. На них все так же расставлены книги.

Библиотека его гордость. Годами накопленные знания, пусть годы и прошли в боли и мести, но были скрашены книгами. Варун не понимал зачем люди приходят на землю и бесцельно влачат свое существование, как можно пользоваться благами не зная как мир устроен. Поэтому на полках можно найти всевозможную литературу от философии до физики. Старик вытаскивает старые записи, что хранились рядом с некогда стоявшей книгой и снова проходится по ним глазами.