Эликсир

Не то чтобы я жалуюсь на свое нынешнее положение, но будучи взрослой девушкой, а не инфантильной бунтаркой, с прискорбием признаёшь, что жизнь иногда подбрасывала тебе не камни, а орешки. Если бы у меня хватило мозгов вовремя понять это и рассматривать ненавистный интернат, в который я попала случайным образом, как шанс или счастливый билет, то он обязательно бы открыл мне двери в ... Сама признаться не знаю куда, но я бы точно занимала достойное положение в обществе. И уж наверняка не искала бы квартиру с дверями покрепче.

Я вымученно улыбаюсь себе. Кончик носа вызывающее вздёрнут вверх. Внутреннее сметение никогда не соответствует внешнему высокомерию. И нет в этом огромном мире никого, кроме малыша Адри, кто в курсе о существовании моей чувствительной, и несмотря на весь горький опыт, пугливой натуры. Она словно новорожденный котёнок заботливо скрыта от навязчивых рук под колючим одеялом.«Ее никто никогда не коснётся»— ещё одно правило Элери Ливс.На глаза вдруг наворачиваются слёзы, я так прикипела к городскому ритму, к стабильной размеренной жизни, когда знаешь, что утро принесёт тебе новые возможности, а не однообразное бытиё под прицелом соседского гнета. Пожалуй единственное проявление ведьминской природы - это любовь к аскетизму, даже пёс, и тот в курсе, что мне необходимо личное пространство. Но минуты идиллии наедине с самим собой, в сравнение не идут с семилетним одиночеством в Буфорде.С виду забытая, ничем не примечательная деревушка. В действительности чёрная автономная дыра, центр дьявольских секретов — тюрьма для тех, кто знает слишком много или перевалочный пункт для тех, чьим способностям ещё не нашли применения. Все эти месяцы я боялась даже думать, как же все таки мне удалось ускользнуть из-под круглосуточного надзора. Конечно, никто сутками не дежурил у моей ветхой хижины, но этого и не требовалось. Город с кулачок, все друг другу в затылок дышат.Я была единственным подростком на весь городок и по всем законам жанра логики (которой у жителей с горстку на всех) отношение ко мне могло быть если не трепетным, то хотя бы дружелюбным. Вместо этого меня гнобили, к чему по сути я привыкла и обращались втройне настороженно. Старина Кинсли больше всех наводил смуту, так как кто-то наградил его почетным званием опекуна, то есть он был в ответе за каждый мой шаг. Не удивительно, что все свои шаги я могла делать исключительно на территории выделенного мне участка.Мелкая дрожь еловыми иголками снова проходится по телу.