Тень сумеречных крыльев

В это письмо была вложена увесистая GIF-картинка, на которой молодой белобрысый парень выразительно чиркал себя большим пальцем по горлу, а стоящая рядом невысокая брюнетка в черной водолазке закатывала глаза. Улыбнувшись, глава воронежских Темных отправил в ответ рисунок монаха-доминиканца с факелом в руках. Ада должна была оценить. «Нет, ну до чего мы дожили, – подумал он флегматически. – Светлые и Темные. Дозорные и дозорные. Воистину, час пришел, и многое переменилось».

Звяканье раздалось снова, но на этот раз не из динамиков.

Магическая сигнализация предупредила: «Пришел чужой». Посмотрев в Сумрак, Ольгерд увидел, что на входе в отделение стояла Женя. Пришла утешать и отвлекать Крапивину. Добровольно заниматься тем, что по долгу службы обязан был сделать он сам.

Он отмахнулся от предупреждения и впустил дозорную.

Систему безопасности следовало перенастроить чуть более чем целиком. Правда, как это организовать, формально не нарушая строгих инструкций из Москвы, маг пока представлял себе слабо.

Но в этом вопросе можно было положиться на Василия с его эрудицией и целеустремленным умом.

Можно. Было.

Оборотень ушел в себя. Казалось, он устроил итальянскую забастовку: появлялся на службе секунда в секунду согласно графику, уходил ровно через пять минут после конца смены, безукоризненно исполнял все обязанности и даже поддерживал беседу на любую заданную тему. Но какая-та искра в нем, внутреннее тепло, ощущение стайного духа пропали. Что делать еще и с этим – у Ольгерда не было никаких идей.

Фазиль настоятельно рекомендовал психотерапию. У него оказался знакомый, слабый Светлый седьмого уровня, практикующий по профилю. Как подойти к Василию с подобным предложением – дозорный не знал. В голове все чаще рефреном звучало: «Ох, Форкалор, зачем?..»

Рассердившись на самого себя, на депрессию одного подчиненного, на несчастную любовь другой, на Олега с Эльзой, на Птицу и на Сумрак, Ольгерд хлопнул крышкой ноутбука, встал – и вышел в окно. Не за суицидом, конечно: эта сторона башни смотрела на северо-восток, на крышу ЮВЖД.

Мягко приземлившись на металлическую кровлю, маг сел, хлопнул себя по карману, по второму, вспомнил, что не курит, и вздохнул.

Где-то внизу шумел перекресток Революции и Феоктистова. Из Петровского сквера доносились звуки драки: воробьи делили черствую горбушку. Знакомой птицы не наблюдалось, и Темный мысленно пожелал ей много хорошего, доброго, светлого. Может, даже и Светлого.