Тень сумеречных крыльев

И значит… – он поводил смартфоном, – …мы в Танцующем доме! Круто! Всю жизнь мечтал побывать!

– Да ладно, – буркнула Ада. Ей вдруг стало холодно промеж лопаток, а потом – наоборот, жарко до раскаленных щек. Прага. Что могло быть хуже… Девушка отвернулась и нарочито легким тоном продолжила: – Дом построили в девяносто шестом году. Тебе на тот момент уже было…

– А вот давай без подробностей! – шутливо вскинулся Вик. – Я тут среди вас самый маленький, – пояснил он вежливо внимающему Никлаусу. – Считай, из роддома в ясли перешел.

Вот и терплю всю эту дедовщину, – и покачал широкими, убедительно мускулистыми плечами. Епископ искренне, открыто рассмеялся.

– О, я наслышан про Прагу, – сказал он, подойдя к окну. Пальцы, чуть дрогнув, неуверенно легли на край рамы, затем с силой сжались – как когти у птицы, поймавшей удачный насест. Ада моргнула и приоткрыла рот, разом позабыв обо всех своих неприятных воспоминаниях. – Красивый город. Древний город. Не такой, конечно, как Рим или Миры… Но сколько в нем истории и историй!

– И Иных, – поддержал перевертыш.

– Тут же где-то еще должно быть центральное Бюро Инквизиции. Парни в сером – мрачные и торжественные, как наш мэр на открытии нового светофора. Подкинуть им, что ли, бутафорскую песью голову к крыльцу… – И он совершенно непристойно захихикал.

Магичка, все это время сражавшаяся с не желавшим отпускать свою насельницу креслом, наконец вынырнула из его гостеприимных объятий и подскочила к напарнику:

– На два слова! – Шипение было таким убедительным, словно в зал каким-то чудом вползла африканская шумящая гадюка.

Вик даже слегка подпрыгнул, когда девушка ухватила его за рукав.

– Ты чего? – прошептал он, оказавшись в углу, за Венериными монументальностями. Никлаус продолжил мечтательно любоваться городом, и шум машин на набережной заглушал негромкий разговор. – Давай, может, в Сумрак, если что важное?

– Не думаю, что здесь получится, – покачала Ада головой. – Да и скрыться там от хозяина дома не выйдет. Раз уж он видит… Ладно, речь не о том. Вспоминай, «бразилейро» сибирский: сон Тахина-Кана.

Пятое видение.

– «Старик…» – забормотал дозорный, и взгляд его словно затуманился, задернулся потусторонней пеленой, отделявшей «здесь» от «там». – «Не ветхий, но поживший… Дверь…» А-а-а! – завыл он, зажимая рот ладонью. – Кря два раза через коромысло! Точно же! – И хлопнул себя по лбу. Взор прояснился. – Ну, ты даешь! Вот это память!

Принимать комплименты было приятно и лестно, но магичка не дала себе увлечься процессом.