Тень сумеречных крыльев

– Он неожиданно грустно улыбнулся. – А были бы при чем, за ухо бы приволок засранцев. Ну нельзя же так.

Вспомнилось, что до обращения, а также некоторое время после Фазиль работал педиатром. Или как это называлось в его времена, «лекарь по отрокам»? Впрочем, он же тоже не местный. Ощущение, что с опытным магом разговаривают, словно с обиженным ребенком, накатило и схлынуло. Ольгерд решил прикопаться к формулировкам.

– Гарантируете?

– Да, это вы верно подметили, – спокойно согласился целитель. – Гарантировать не могу.

«Светлые!» – презрительные интонации были призваны подавить невольное уважение к широте жеста. «Вечно вписываются за всех разом, за сирых, за убогих, за правых и виноватых… Но это можно использовать – так используем же».

– Вы только за этим пришли, коллега? – изображая сдержанное недоумение, поинтересовался Ольгерд.– Могли бы направить официальную бумагу. Не вижу причин отвлекаться от дел… По мелочам.

Как он и ожидал, причины на самом деле были.

– Я предлагаю вам сотрудничество, – веско, с расстановкой сказал шеф Ночного Дозора. – Светлым не меньше вашего хотелось бы пресечь деятельность этого маньяка. Диагноз, конечно, предварительный, – скептически покривился он, – но вероятность велика. Как минимум пограничное состояние психики.

– Но как псих мог спланировать все это? – не выдержал Ольгерд и заслужил еще один снисходительный взгляд.

– Маниакальное состояние рассудка вовсе не подавляет когнитивные функции, – размеренным тоном начал вещать целитель. – Оно обостряет целеполагание, закрепляет фиксацию на идее. Маньяки проявляют удивительную сосредоточенность и изворотливость в деле достижения результата.

Темный понял, что влип. К счастью, в этот момент вернулись Цатогуа и Василий. Они по очереди почти уважительно кивнули начальству конкурентов и по стеночке просочились к дальним стульям.

Бескуд обрадовался идее, как родной. Потрясая уже добытой чашечкой с любимым содержимым – без Крапивиной явно не обошлось, – он принялся убеждать окружающих, вспоминая аналогичные случаи из своего бурного подкарпатского прошлого. Пришлось прибегнуть к крайним мерам.

– Фишман! – рявкнул Ольгерд, когда ни «Цадик», ни «Цатогуа» не возымели эффекта. – Кофе отниму!

Угроза была страшной.