Первый наследник

– Мой друг Игорь Игоревич Артемьев, – представил меня Никита. – Носитель Искры.

О моем статусе Изгнанника Дашков благородно умолчал. Художник сделал вид, что рад встрече. Как и я.

– И вам доброго вечера, дорогой Семенов. Ваши картины впечатляют, – проговорил я с легкой ухмылкой.

– Весьма польщен, – улыбнулся художник. – А вы ценитель высокого искусства. Моя цель - писать ради высокого искусства, а не денег.

Странный он какой-то. Как будто я спросил его сколько он там зарабатывает.

– Надеюсь, вам удастся достойно заработать на высоком искусстве, – сказал вслух.

Кажется, артист подтрунивания не уловил и только отвел взгляд.

– Деньги для художника – вторичное, – проговорил он. – А истинная слава зачастую приходит только после смерти.

– Значит ли это, что вам нужно умереть для того, чтобы достичь своей высшей цели? – Спросил я.

Нет, действительно. Этот художник выглядел настолько нелепо и смешно для меня, что было трудно удержаться чтоб его не «уколоть». И зачем Дашков припер меня на этот балаган? Что-то ни одного приличного человека пока не видно.

– Вполне возможно, – всерьез ответил Семенов. – Вижу, вы человек глубоко понимающий экзистенциальную сущность художеств. Рекомендую вам взглянуть на эту картину. Что вы видите?

Художник рукой указал на полотно на противоположной стене.

Я не стал ничего отвечать. Мимо прошествовал лакей с серебряным подносом, подававший шампанское.

– «Вивье Клико», для вас, господин -- услужливо проговорил человек и слегка поклонился.

– Благодарю.

В моей ладони оказался длинный хрустальный бокал. Вдоль его прозрачных стенок тянулись маленькие пузырьки, отливавшие золотом на свету.

-- Вы неплохо о позаботились гостях, Александр, -- дружелюбно заметил я, пригубив игристый напиток. – Должен отметить, что на вино не поскупились.

– Еще бы он не поскупился, тем более с такими-то друзьями! – Неожиданно прозвучал чей-то веселый голос.

Я обернулся и увидел говорившего. Передо мной стоял высокий молодой человек в дорогом костюме темно-синего цвета. Он опирался на бамбуковую трость с серебряным набалдашником. Высокий, статный, человек выделялся среди гостей Эрмитажа. Под костюмом человек носил жилетку, а на шее был повязан галстук, украшенный утонченным узором. Он стоял, делано не обращая на на никакого внимания.