Первый наследник

– Ты наказан, червь, – изрёк он.

И в этот момент меня охватила волна злобы. Червь? Я?! Гийора Рука Смерти, Хозяин Изнанки, повелитель Юдоли Скорби, владыка мёртвых! Перед моим именем дрожали армии Божеств, и это существо зовёт меня червём?! Я рывком поднялся на ноги. Парень отшатнулся, и лицо его обрело презрительно-насмешливое выражение. Балакирев, как я понял. Человек подле него был ниже ростом, коренастый, лицом походивший на грустную лошадь. Это он волновался, что меня «покалечили».

– Вы только посмотрите, ему не хватило – кривляясь, сказал обидчик.

– Недомерок Артемьев, хочешь подраться? Давай.

– Мы договаривались не применять Дар! – Выкрикнул второй. Но не успел. Воздух прорезала тонкая алая нить и впилась мне в живот. Боль разлилась по всему телу. Я скривился.

Нет, это чересчур. Этот Балакирев ударил меня плетением. Толпа взревела. Кто-то закричал, раздался смех.

– Бей его! Не понимает по-хорошему!

Интересно, чего же такого сделала им моя несчастная оболочка, что её так ненавидят? Что же, хотят игры по-крупному, они получат.

Нет, будь я сейчас при всей своей мощи – просто призвал бы сюда демона с Изнанки и наслаждался б зрелищем, как тот выпускает наружу кишки этих заносчивых детей. А может, просто поглотил бы их разум и заставил сражаться друг с другом, а потом поедать плоть поверженных – вполне в моём стиле развлечение. Но попытайся я сделать подобное именно сейчас – «Дар» моментально погаснет, и я вылечу в пустоту.

Противник занёс руку для удара. Я видел, как на ладони его заалело новое плетение, на сей раз мощнее предыдущего.

Похоже, Балакирев серьезно разозлился и собрался ударом отправить меня в бездну. Я развернулся, коротким движением уходя в сторону, и оказался практически перед ним. Мой взгляд упал на шкаф у него за спиной. Тяжелый деревянный сервант. За стеклянными дверцами – книги на полках, и фарфоровые фигурки. Толпа за спиной охнула.

Я призвал остатки дара и напитал ими ладонь. Выбросил вперёд. В тот момент, когда Балакирев хотел швырнуть плетение, шкаф с книгами вдруг поднялся в воздух, подлетел к нему и резко обрушился тому на макушку!

Алое плетение погасло, не разорвавшись.

Ох и визгу было… Ученики (а это, как я понял, были все же они) забегали в разные стороны, кто-то вопил дурниной, требуя вызвать лекаря и начальника курса. Хлопнули двери. В класс ворвались незнакомые люди.

Зато Балакиреву поплохело. Бедолага лежал, хватаясь за голову, и выл от боли, погребённый под грудой деревянных обломков и книг.