Адвокат вольного города.2

Я устал настолько, что перестал чувствовать голод, в животе поселилось только тупое тянущее чувство. Глаза жжёт от мелкой горной пыли, которую временами несёт ветер. Местность сменилась на нагромождение валунов, между которой росла жесткая колючая трава.

Ружьё на шее. Проверил его – заряжено в оба ствола. В руках заточенная бамбуковая палка, нож достаётся легко и остёр, патроны на месте, сабля вынимается в одно движение, пить хочется аж лицо болит.

Нагромождение камней – своего рода большой лабиринт, но построенный природой.

Сотня метров и корректирующий подъем на камень.

В третий раз, когда я залез, то заметил в темнеющем небе точку, которая стремительно увеличивалась в размерах.

Рефлекторно вызвал иллюзию, это снова был сеттер, отскочил по поверхности камня и вскинул ружьё.

Летающее существо, похожее на трехсоткилограммовую пузатую летучую мышь ударилось о камень, пройдя сквозь дружелюбного пса и разгневанно заверещало.

Приклад в плечо. Выстрел.

Тварь дернулась, замахала кожистыми крыльями и стала сползать с камня вниз. Понятно почему она не атаковала пока я был внизу, слишком тесно для крыльев. Перехватил бамбуковую палку и во взмахе ударил тварь по голове. Потом ещё и ещё раз.

Когда ошалелый летун оказался между камней, повернул палку остриём, воткнул ей в отвратительно выглядящий кожистый живот, навалился сверху всем весом и проткнул.

- А неплохо, - посмотрел на палку, – дубина народной войны.

Макр из груди летающего хищника перекочевал в мой карман, озеро становилось ближе, солнце село, даже вечерние сумерки прекратились.

Вообще человек считается существом дневным. Но – не совсем честным, как какие-нибудь куры, которые в темноте слепнут. Человек в темноте видит, такое у нас наследство от предков. В свое прошлой жизни я читал, что, зайдя в абсолютно тёмную комнату, всего за пару минут светочувствительность человеческого глаза вырастает в пять тысяч раз, а для полной адаптации требуется двадцать-тридцать минут.

Сейчас при свечении щедрой россыпи местных звезд видимость была далека от идеальной, но – достаточной, чтобы топать к озеру.

Камни кончились, начались долгие пологие поля, в которых бессистемно торчали одинокие раскидистые деревья. До озера было не больше километра. Если идти по тротуару, то расстояние плёвое.