Стихийное бедствие

Черт, из-за тебя, выродка, теперь и яичница остыла.

Вернувшись на кухню, Калеб кидает пустую банку в мусорное ведро и садится допивать свой чай. Каждый раз происходит примерно одно и тоже, но парень все равно продолжает приходить домой раз или два в месяц, как будто надеется на какое-нибудь чудо, которое, конечно, никогда не произойдёт. Чай на вкус немного горький, а может и не чай вовсе, а вся жизнь Калеба — горькая и тоскливая, до безобразия одинокая.

Он обвёл взглядом небольшую кухню — простенький обшарпанный гарнитур, стоящие бок о бок раковина с плитой, которые парень драил от засохшего жира и накипи все утро.

Вздувшийся местами пёстрый линолеум, хранящий на себе следы всего, что на него когда либо было пролито. Кухонный стол с вмятинами от ударов алюминиевой битой и рамки с фотографиями на стенах. Стекло в некоторых было разбито так сильно, что за трещинами нельзя было рассмотреть лица на фотографиях, а от некоторых остались только треснутые деревянные рамки, но Калеб с детства знал, кто на них изображён. Его мама.

Кроме немногочисленных фотографий, которые ему показывал дядя Гейд — назвать министра дядей было неловко, но он сам настоял и Калеб искренне пытался к этому привыкнуть — он никогда не видел свою мать вживую, так как она умерла при родах от обширного кровотечения. Дядя Гейд говорил, что Калеб очень на неё похож, но иногда, вспоминая об этих словах, парень подолгу смотрел на себя в зеркало в общажной ванной и не мог разглядеть ничего похожего, кроме цвета волос — светлого блонда, слегка отливающего чем-то медовым или пшеничным, Калеб не разбирался особо.

— Ладно, я пойду, — парень выплеснул в раковину остатки чая, а тост с маслом доел одним большим укусом. — Позвони, если что-то надо будет.

— Катись уже, не мешай мне смотреть матч, — ответил отец и даже не вышел к нему, когда Калеб закрывал входную дверь. Мысленно парень сделал очередную пометку, неприметную галочку в списке встреч с отцом, которые не приводят ни к чему, кроме затяжной печали в душе и пустоты в мыслях.

Он посмотрел на наручные часы, которые купил с первой зарплаты и прикинул время, которое ему понадобится, чтоб добраться до министерства, ведь на столе в его кабинете Калеба ждала целая стопка бумаг, с которыми нужно было разобраться еще вчера, но парень снова разнервничался, предвкушая встречу с отцом, а потому отложил работу на завтра, на свой единственный в неделе выходной.