Кобольды, мы есть!

Третье слово тоже что-то вроде демонолога, но только связанного с кем-то непонятным и темным, жутким и ужасным, вроде древних из мира Лавкрафта, таких же непонятных, ужасающих и необузданных, назовём этого мага «жрец древних» и не будем вспоминать.

А тем временем шаман продолжил говорить.

-… Шаманы заключают договор с самыми разными духами, при работе со слабыми и относительно слабыми плата не велика, но уже с духами средней силы нужно договариваться и плата будет значительной, в прочем, духов такой силы можно обмануть, в качестве оплаты указав то, что тебе нужно, с сильными такое уже вряд ли получится, с каждым из тех духов, что перешли определённую грань нужно действовать крайне осторожно, я не говорю уже о верховных духах, что равны богам, с ними…

— Так, — вновь обрываю шамана, — но ведь слабые духи — это ослабевшие боги, ну, или наоборот, разве нет?

Кобольд посмотрел на меня, как идиота, после чего повторил два слова, мда, вот и тебе и крещение крестом крестьян.

Самым понятны было слово «душа», дух умершего существа, вроде призрака. Второе по смыслу — зародыш бога, слабая эгрегориальная сущность, то, что родилось от силы веры сотен и тысяч разумных. Третье же по смыслу — нематериальная магическая сущность, да, первые два определения тоже под это подходят, но тут больше подразумевается именно что дух стихии, по смыслу они похожи, так как дух умершего, по сути, является духом духовной стихии, как тафталогично это не звучало, зародыш бога же являлся малым духом божественной стихии, от того и выходила небольшая путаница.

— Продолжай, — не стал комментировать слов крайне глупый вопрос.

— Ну, — Крил щёлкнул зубами и провёл рукой по рогу, — с верховными духами стихий лучше не связываться, как и вообще с существами такого уровня, боги, верховные духи, архидемоны, серафимы, тенелорды и им подобные сущности, это чаще всего кончается плохо для более слабой стороны.

Медленно покивал, ничего удивительного, тут различий в фольклоре почти нет, сильные магические существа из моего мира с большим удовольствием обманывали и играли с обычными смертными.