Кобольды, мы есть!

Уже в поселении выяснилось, что скавены поняли, что основная масса воинов ушла, посчитали поселение ослабшим и напали. В селении оставалось ещё много воинов, так что крыс хоть и с трудом, но держали, а вот отдельные рейдовые отряды кобольдов бы разбили, если бы не трусость скавенов, они просто громили отряды по очереди, сдерживая другие, кобольды, не будь дураками, поняли это, после чего массированно пошли вперёд, дали знать остальным о ситуации и собрались в один единый кулак. Отряд у поселения сдерживал скавенов, второй медленно давил, выдавливая врага из каналов.

Если говорить кратко и просто, это была бойня, бойня, от которого становилось дурно. Каналы для нечистот переполнились кровью и внутренностями, тела крыс лежали толстым слоем в перемешку с редкими вкраплениями тел кобольдов. Шаман, видя моё состояние, взял на себя командование.

Я порадовался тому, что додумался оставить несколько бочек пива, с трудом притащил все три к себе в комнату и начал заливаться этим пойлом.

Мать моя дракониха, какой же отвратительный вкус у местного, так называемого «пива», уже на третьей кружке тянет выблевать всё выпитое, но я заставлял себя, словно наказывая этим отвратительным пойлом, по сравнению с которой самое дешёвое пиво из моего мира — нектар божий.

Мне было плохо, мне хотелось умереть, вот я и стал убийцей, настоящим жителем этого времени, этого мира, этого проклятого, не щадящего слабых и безвольных мира, где нужно убивать или убьют тебя.

Глава 10 Проблемы победы

— Вождь, ты как?

— Убирайся, — с трудом поднимаюсь и опираюсь о стол одной рукой, второй о рукоятку, — а лучше принеси мне чего-нибудь выпить.

— Вождь, испорченные грибы и пиво кончилось, весь курительный мох ты скурил, ничего не осталось.

Развернулся к говорившему, с истинной ненавистью уставился в безразличные глаза Одо или Оро, начав при этом крутить рукоятку. Конструкция, стоявшая на столе, неохотно развернулась к здоровяку, после чего начала с неимоверной скоростью выплёвывать стрелы. Когда весь боезапас из пяти десятков стрел оказался под ногами здоровяка, тот почесал грудь, в которую и попадали стрелы, я же упал, плюхнувшись на деревянные доски пола.