Кобольды, мы есть!

— Твоя — лечить, — заявил, твёрдо взглянув на пленника, — твоя лечить рана глаз, быть есть свобода, рынок, нога ходи, твоя не есть лечи рана глаз, быть есть совсем не быть, не есть ходить свобода нога рынок, кобольд твоя ням ням.

Конечно, я не собирался убивать ученика и уж тем более съедать его, вот только и идти мне было некуда.

— Моя лечить, — сдался тауран, — рана плохо… сложно… моя лечить… быть глаз рана остаться, твоя моя не есть не быть.

Так, переведём на понятный, вроде как «я попробую, но не гарантирую успех, ты же отпустишь меня в любом случае».

— Если твоя мочь не быть глаз рана, моя твоя не есть быть ням ням, — обрисовал я ситуацию, пленник кивнул и осмотрелся.

— Моя не есть… — бык задумался, поднял со стола сумку и показал на него, ткнул пальцем на шов, — сложно не есть лечить.

Эммм… чего он хочет? Включаем дедукцию и метод исключения, нитки ему незачем, а вот…

Пока я думал, Кис уже полезла к моим вещам и протянула таурану иголку, тот с кивком принял инструмент, облизнул и указал мне на каменное кресло.

Эх, вот она — вершина местной медицины, обеззараживание с помощью слюны и операционный сто в виде каменного лежака. Что поделать, лёг и расслабился, максимум что он сделает — это проткнёт мне глаз и его придётся ударять, надеюсь он мне лоботомию не устроит.

Как ни странно, но ученик догадался использовать магию, что-то вроде местного наркоза, услышал, как игла с треском проткнула глаз, потом ещё что-то и вот по по виску что-то нечёт, густое и неприятно пахнущее, надеюсь не мой глаз.

Смотрящий на происходящее Крил зашипел, а тауран фыркнул, вытащил иглу и начал колдовать, по крайней мере, я так думаю, так как второй глаз держал закрытым.

— Моя пытаться, — в голосе таурана послышалась обречённость, — моя делать сильный сильный магия, — от напряжения пленник начал вспоминать новые слова, — глаз сильно сильно плохо, рана сильно глубоко, глубоко глаз рана, тяжело, не быть получатся.

— Гной пошёл во внутренний глаз, — более понятно объяснил шаман, — тут нужен кто-то посильнее ученика, гной он убрал и даже раны закрыл, но повреждена структура, — он махнул рукой.

Я сел и вернул повязку на место, радуясь тому, что глаз просто не болит, какое же это блаженство, когда у тебя что-то не болит.

— Что твоя быть мочь говорить лечить не твоя, — посмотрел на таурана.

Стресс и желание выжить помогли ему не только вспомнить слова, но и понимать мои намеренья, а может он сам над этим думал.