Тени Инкорке

— Ну что ж, приятно познакомиться, Эрвин Рид. А теперь давай наконец поедим.

Морские гады на вкус оказались ничуть не лучше, чем на вид. Да, в детстве нам с отцом иногда удавалось поймать небольшого осьминога или кальмара, но продать их было куда выгоднее, чем съесть. Крупная рыба тоже отправлялась на рынок, а себе мы оставляли корюшку, бычков и прекрасных, но довольно мелких ариеннов. Мы зажигали свечи (невиданное расточительство) и в полутьме наслаждались этими светящимися моллюсками. Гораздо позже я узнал, что половина нашего промысла, с точки зрения науки, не может водиться в холодном и бедном на водоросли море, а еще часть — не существует в принципе.

— Ты совсем ничего не съел, — удивился начальник. — Это же деликатесы!

— Знаю. Но у меня желудок бедняка, — искренне посетовал я.

— Курицу будешь?

Я благодарно кивнул и обнаружил на своей тарелке еще дымящуюся ножку с подрумяненной корочкой. Вот теперь мой “желудок бедняка” возликовал по-настоящему.

— А вы прочитали мой отчет? — поинтересовался я, когда блюдо опустело, а тело наполнилось теплом и благостью, которые бывают только после хорошей порции мяса.

— Угу, — прочавкал Август.

— И мы обсудим это за вином, когда в вас исчезнет последнее щупальце?

— Угу. Стоп. Что?

— Извините, это меня от еды развезло.

— Тогда крошки тебе черепичные, а не вино. Кто это там?

В стеклянную дверь, которой я раньше не видел, постучали, громко и настойчиво. И почти сразу в приоткрывшуюся щель просунулась большая круглая голова с ярко-оранжевыми глазищами.

— Усналь. И пилинес.

— Что принес? — удивился Лок, откладывая салфетку и оборачиваясь к гостю.

— Новосити. Бальсые новосити.

— Ну так заноси. Тьфу. Заходи.

И оно зашло. Зашло, сделало кульбит через голову и преданно заглянуло начальнику в глаза. Лучше бы меня сожрали призраки.

Глава 10

Кхлмхал сидел на многострадальном стуле, демонстрируя узкие, черные от грязи, ступни. Лок притушил верхний свет, оставив только магические лампы — глаза невиданной нечисти были приспособлены исключительно для ночного образа жизни.

— Почему две?! — вскочил Август.

— Две зеньсины. Маленькая и то-о-онкая. — Кнорх показал ладошками примерную ширину “тонкой зеньсины”.