Тени Инкорке

Без владыки нечисти оно бы не сработало, потому что даже сил могущественнейшего колдуна Междумирья слишком мало для такой непростой задачи. А если оно не сработает или сработает не так, как должно, Гракту может прийти конец. По крайней мере, Эрвин точно не уцелеет, а помощника было откровенно жаль. Хотя…

Лок веками искал другой способ закрыть проход в мир стихийников. Платить за спасение одних людей жизнями других казалось ему недопустимым расточительством. Гуманность — главная причина, почему он никогда не чувствовал себя дома своим.

Там-то уже давно забыли, что значит это слово. Войны между собратьями, выяснявшими, чья стихия сильнее, опустошили землю и души, оставив только голые скалы и дымящееся пепелище. Запасы магии истощились так быстро, что никто не успел осознать всей опасности такого образа жизни.

А чуть позже появился первый разлом. И люди, искавшие лучшей доли, хлынули в него неудержимым потоком. Хлынули и погибли все до одного. Потому что даже самый хороший портал не может пропустить в другой мир обладателя такой силы.

Оно, впрочем, и к лучшему. Зато некоторые додумались отправлять в Гракт малышей, в надежде, что еще не проявившийся дар не станет помехой. В надежде, что их детей ждет лучшая доля. И, кажется, не ошиблись.

Как самому Локу удалось проскользнуть через прореху в полотне реальности, он толком вспомнить не мог. Окровавленный и избитый, с едва теплящейся жизнью, он заполз в ту пещеру умирать, как раненый зверь на пороге смерти ищет укрытие. Заполз, а выполз уже на окраине Гракта, и долго лежал под остро и сладко хлещущими по лицу струями дождя.

Кажется, тогда тоже была осень.

Колдун с трудом вырвался из липкой паутины воспоминаний и снова развернул пергамент. Какая разница, какие цели преследует Главный Пастырь Безликих, пытаясь нараспашку открыть проклятые врата, если прямо сейчас жизнь Эрвина висит на волоске? Пришло время заняться делом.

Бегло проглядев бесконечно длинное заклинание, Август уточнил у владыки Бездны произношение некоторых незнакомых слов и наконец запел.

Глава 22

Я с трудом разлепил тяжелые веки. Казалось, безумный сон продлился две тысячи лет, и за это время мое бренное тело успело засыпать песком, от которого теперь щипало в глазах и саднило горло. В голове звенела боль и шептались обрывки бессмысленных стихов, споря в остроте ощущений с растущей на затылке шишкой. Хорошо же я приложился! Не спеша подниматься, я старался собрать себя по кусочкам, перебирая последние воспоминания.

Так.