Тени Инкорке

И если у него все получится, то, возможно, Гракт не превратится в выжженную пустошь.

— Никогда не хотел собаку, — проворчал Проклятый, машинально почесывая холку песика длинными когтями. — Мы выиграли немного времени, так?

— Так. Но нам все равно пора…

— Погоди, сын. Не думаю, что нам еще выпадет шанс поговорить. И раз уж я собираюсь отдать львиную долю своего могущества на спрут знает что, я имею права хотя бы понимать, зачем.

Лок поморщился. Попытки залезть в душу всегда вызывали у него лишь раздражение, а откровенный разговор с отцом грозил вылиться в вульгарную семейную ругать.

Выяснять непростые отношения сейчас казалось колдуну не просто неуместным, а еще и чрезвычайно рискованным. Но выбора, похоже, не было, и он кивнул.

— Имеешь.

— Так что такого в этом пареньке, что ты готов рискнуть своей жизнью, моей жизнью и, в случае провала, жизнями каждого в этом городе? Ради чего все это? Внезапно накрыло отцовским инстинктом?

— Да что ты знаешь об отцовском инстинкте? — огрызнулся Август.

— Ну-ну, давай без старых склок, — Проклятый примирительно поднял верхнюю пару лап.

Риелтор вздохнул и предпринял последнюю попытку взять себя в руки.

— Я должен закрыть разлом между мирами.

— Почему?

— А ты видел, что сотворили с нашим миром стихийники? Ну разумеется нет!

— Неужели спустя полвечности у нас наконец-то состоится разговор по душам? — усмехнулся владыка нечисти. — Лучше поздно, чем никогда.

— По мне, так лучше никогда. Не думаю, что нам действительно есть что обсуждать.

Чудовище покачало головой.

— Август, тебе страшно сказать сколько лет. Ты не то что уже не ребенок, столько не живут. Ни люди, ни даже нелюди. Не думаешь, что пора покончить с детскими обидами и поговорить как равный с равным? Я готов тебя выслушать.

— Я сам в праве решать, с чем мне пора покончить.

— Ладно, ладно. Отец из меня вышел паршивый. Извини.

Колдун удивленно поднял правую бровь.

— Эм, спасибо? Не знаю, что еще на это ответить.

— Мальчишка! — горько рассмеялся Проклятый. — Ты все еще смешной эгоистичный мальчишка, погрязший в жалости к себе.

Да, детство у тебя было несладкое, но покажи мне пальцем, у кого в этой комнате оно было слаще. У меня? Так у меня его вообще не было. У твоего драгоценного помощника? Бедность, ранняя смерть родителей, могущество, о котором он не просил, с которым никогда не мог справиться. Скорее всего и не сможет, если вообще останется в живых. Твое детство — еще не повод изображать из себя обиженную буку до конца своих дней. Это раз.