Бедовый

А то я уж подумал, что вся нечисть только и живет тем, чтобы тебе напакостить.

Уже потом Григорий объяснил, что виттры нормальные. Родом они из Суоми, словом, чухонцы. Но из-за доброго нрава и умения со всеми договариваться постепенно расселились и на русских землях возле границы. Характер у них мягкий, податливый, сами спокойные. Пасут скот, делают сыр и творог, ну, и ряд других молочных продуктов. В общем, не такие «мудаки, как цверги», что бы это ни значило.

Два раза за все время я встретил рубежников. Понятно, что в обоих случаях они были сильнее меня, но не дотягивали по мощи промысла до того же Вранового.

Первый раз это оказалась бабка с сумкой-тележкой. Такую можно встретить в любом автобусе в шесть утра. Теперь я хотя бы знаю, кто это, и что ими движет выбираться из дома в такую рань.

А второй — гладко выбритый мужчина в деловом костюме. Сказать, что он выглядел солидно, — ничего не сказать. Какой-нибудь сотрудник крупной корпорации, не иначе. Я даже искренне удивился, что он рубежник. Григорий же объяснил, что ничего такого в этом нет.

Многие из нас со временем к хисту привыкают. У кого-то условия для его роста сложные. Я вспомнил тот же пример про кровь девственниц. Такие рубежники могут получить пару рубцов, да на этом останавливаются. Живут они в городе, присягнули на верность воеводе, поэтому им ничто не угрожает.

Я как это услышал, первым желанием было побежать к тому самому воеводе. Вот только стоило об этом подумать, как в голове слова старухи прозвучали: «Не высовывайся до поры, пока хист с телом не свыкнется».

Да так мощно, что даже в висках закололо. Я понимал, что это такое. Хист мне подобным образом намекал, что это очень плохая идея и делать так не нужно. Понял, не дурак.

Хотя это меня и смутило. Григорий говорил, что каждому новому рубежнику надобно на поклон сходить. Вроде как прописаться. Так и так, теперь живу в вашем городе (населенном пункте). Если деревня, то к старосте, если городок — к воеводе, если столица — то уже от твоего ранга зависит. Понятно, что с одним-двумя рубцами тебя к князю не пустят.

Так почему же мне нельзя к воеводе? Ведь это логично. Приду, скажу, мол, так и так получилось, теперь буду жить с вами. Не убьет же он меня?

«Он нет, а вот другие могут».

Мысль прозвучала в голове будто сама по себе. Я даже не понял, моя она или чужая.

Но подобное отрезвило. У старухи действительно были враги. Она сама сказала, да и бес обмолвился. Значит, лучше сидеть тише воды ниже травы, пока что-то не изменится.