Бедовый

— Давай быстрее собирайся, нам ехать надо, монтажить. Зубы почистил, футболку нацепили — и погнали. Так и быть, я тебя покормлю по дороге.

И выскочил за дверь.

— Григорий, иди ко мне.

— Иду, — бес угрюмо показался в коридоре. Видимо, он бы и рад свинтить, но не мог не повиноваться.

— Это что такое? — указал я на смартфон.

— Телефон, — ответил он. — Удобная штука. Раньше-то рубежники каменные дощечки использовали. Зачаровывали их между собой: один что напишет — у другого это появляется. Тот прочитает, сотрет, сам напишет.

— Какого беса… в смысле, черта он делает в крупе?

— Так звонил и звонил, спасу никакого нет. Я и убрал подальше.

Наверное, мой вид не внушал особого оптимизма. Потому что обычно уверенный в себе и своей правоте бес растерялся. Даже в глаза старался не смотреть.

— Запомни и заруби себе на носу: чтобы мои вещи не брал!

— Было бы сказано, а забыть успеем.

— Неправильный ответ.

— Да понял я все, хозяин.

Я пошел умываться, пытаясь взбодриться контрастным душем.

— Ты как умудрился всю бутылку коньяка выдуть? — спросил я. — Мы вроде вместе ложились.

— Так я же еще и работал ночью. Туда сбегаю, обратно вернусь. Махну рюмочку. У меня же стресс. Ко всему прочему я — бес, куда нам без этого!

Хорошая отговорка на все случаи жизни: «Я — бес». Жалко, что мне так нельзя.

С водными процедурами я закончил довольно быстро. Накинул одежду похуже (когда монтажишь — много всякой херни летит) и выскочил на улицу.

Цель в виде коричневого «Дастера» была впереди, но путь мне преградила старая знакомая:

— Матвей, здравствуй!

— Здрасьте, Анжелика Никифоровна…

— Ты Леопольда не видел сегодня?

Я помотал головой.

— Представляешь, пропал. Вырвал у меня поводок и убежал. Будто бес в него вселился. Да ты помнишь. Вчера было. Он мальчик умный, иногда побегает, возвращается, а теперь словно сгинул. И предчувствие у меня плохое. Всю ночь грудь давило, вздохнуть не могла.

Допустим, по поводу давления в груди было у меня более подходящее объяснение. Надо будет с Григорием поговорить на тему, к кому можно шастать, чтобы хист подпитывать, к кому нет. Да и про Леопольда тоже поболтать. Все-таки нехорошо получилось с собачкой. Она хоть отбитая, да единственная радость у Никифоровны.

Наскоро попрощавшись и пообещав, что все будет супергуд, я сел в «Дастер». А сам мельком наблюдал за тремя воронами на ближайшем дереве.