Бедовый

Оставалось лишь порадоваться, что Костян проявил решимость и не поддался на провокацию администратора.

До дома я добрался на такси и по большей части был уверен, что немного оклемался. Вот только стоило перешагнуть порог, как на меня накинулся Григорий. Точнее, сначала бес подошел, как самый обычный кот, встречающий хозяина. А когда «обнюхал», то стал напоминать пса, сорвавшегося с цепи.

— Да что ты с хистом делаешь?

— Да карты не принимали, решил хистом расплатиться.

— Ты где был? — сурово спросил Григорий.

На мгновение он даже стал похож на Ольгу, разве что чуть коренастее и более волосат. И нравился мне меньше.

— На дружеской вечеринке.

Бесу подобного объяснения оказалось недостаточно. Он по-прежнему стоял, уперев руки в бока и притопывая.

— Ставь чайник, сейчас расскажу.

Григорий нехотя прошел на кухню и щелкнул плитой. Я же доковылял до ванны. А жена Костяна права. Выглядел я так себе. Глаза глубоко запали и словно утонули в огромных синяках, лицо осунулось. Хорошо, что в сауне все были пьяные, иначе бы я не избежал вопросов.

На столе Григорий уже нарезал толстыми ломтями сырокопченую колбасу, сыр и хлеб.

— Сахару побольше ложи.

— Клади, — поправил его я.

— Говорю «ложи», значит, ложи. Тебе сейчас поесть надо и сладкого попить. Запах от тебя странный, какого быть не должно.

— Да я кушать не особо хочу.

— А ведь правда запах есть, — не унимался Григорий, продолжая меня обнюхивать. — Ты это где был?!

В глазах его читался страх, помноженный на изумление.

— Пообещай, что ругаться не будешь, — прибегнул я к старому детсадовскому приему.

— Еще как буду! — пригрозил мне бес.

— В общем, я тут чура встретил.

— Чура встретил! Чура встретил! — Григорий вскочил и забегал вокруг меня. — На весь Выборг три чура, да схоронены так хорошо, а он все же встретил одного из них! И сходу в Изнанку полез?

— Да я просто посмотреть. Одним глазком…

— Странно, что один глаз-то после всего и не остался.

— Да ладно, что ты начинаешь, все же хорошо. Встретил нечисть, пообщался.

— Какая тебе чур нечисть?! — уже окончательно орал Григорий. Его борода распушилась, а рожки будто бы стали больше. — Я — нечисть, домовой — нечисть, черти, прости господи, — нечисть.

Ого, раз уж бес сравнил себя с чертями, значит, дело действительно серьезно.