Сукины дети 7. Охота на Ктулху

Он свисал с перил, с детской коляски в углу парадного, с парочки велосипедов и каких-то ящиков, от которых пахло гнилыми фруктами и мышами.

По мере того, как я поднималась по лестнице, кисель становился гуще. За перила я не держалась - неохота руки пачкать.

Да, а кроссовки потом придётся выбросить - кисель лежал на ступенях большими жирными лужами, не наступить нереально.

Конечно же, кроме меня, кисель никто не видел - на площадку второго этажа выскочил парень лет двадцати, захлопнул стальную плиту двери и насвистывая, поскакал вниз.

Человек, стопроцентов.

Наши, в смысле, сверхъестественные, как нас называет Сашхен, меня не замечают. Инстинктивно. Потому что я - маг.

Как сказала тётя Настя, не пристало шавкам на медведя брехать. Я не слишком поняла, что КОНКРЕТНО она имела в виду, но факт есть факт: наши на меня не смотрят, не обращаются первыми и боже упаси никогда не трогают - в смысле, не прикасаются. Скорее, руку себе отгрызут.

А вот люди - наоборот: норовят потрогать, погладить по голове, по плечу похлопать.

Хотя и не всем. Одноклассники, например, меня ненавидят. Или та же Истеричка. Но не суть.

Дойдя до двери Генькиной квартиры на четвёртом, я позвонила. Кисель здесь уже не просто свисал с перил, он стоял в воздухе, как туман, как студень... Дышать им было неприятно.

За дверью раздались неспешные шаги, потом она открылась и меня впустили внутрь.

- Здрассьте, Марь Ванна.

При виде Генькиной бабушки меня всегда охватывала робость. Вот представьте: Фигура почти двух метров ростом. Косая сажень в плечах. Вместо талии - экватор. Когда-то она была Олимпийской чемпионкой по метанию ядра.

Пушечного, не иначе - так Алекс сказал.

Очень незаурядная женщина.

Это тоже сказал Алекс, когда имел честь с ней познакомиться. Три года назад у Геньки был день рождения, и меня пригласили. Первый раз! Я никогда не ходила к детям на дни рождения, а тут.

Ави накупила подарков - и шариков дурацких, и гоночную машину на батарейках, и моноколесо, и телефон - у неё это тоже был первый раз, она просто с ума сошла, решила оторваться по-полной.

Хоть извиняйся перед Генькой, честное слово...

Коробок набралась уйма, и Алекс милостиво согласился подвезти меня на Хаме - ему было по пути. Тогда-то он и познакомился с МарьВанной.

А потом сказал, что стихотворение про хобот Николенька написал именно про неё...