Пикантная ошибка

Надо будет найти, как их вывести. А то ж ходит, бедняга, кривится.

– Радочка, – прощебетала мама, – а что ты не ешь ничего? Смотри, какие блинчики, да с начинками! Как ты любишь!

И подвинула ко мне расписное блюдо. А к блинчикам предложила и фаршированные яйца, и рыбу на углях. Все мои любимые блюда. А у самой почему-то взгляд чуть виноватый. Может, думает, что я не хочу в академию? Да глупости какие!

Я попробовала все, что предложили. А вино в кружке не заканчивалось, мне постоянно да заботливо подливали.

– Радка, ты у нас такая девка смышленая! – орал дядя Коста, взмахивая кружкой.

Орал он из своего дома, высунувшись в окно. А в тон ему из леса за деревней тоскливо ревел медведь. То есть медведица, конечно. Выходить оттуда при таком скоплении народа она не решалась, потому давала о себе знать издалека. Это я в сердцах рявкнула дяде Косте: «Чтоб тебя медведи всю жизнь любили!» Ну вот… любят. Помнится, после этого он из окна орал мне вслед совсем другие слова. Понимаю и не обижаюсь. Я ж не хотела, оно само!

Проводы мои продолжались до полуночи.

Когда стемнело, то зажгли фонари вдоль главной улицы. У нас село богатое, староста достал где-то магические светильники. Так что мы продолжали плясать, пить и поздравлять меня, будущую адептку столичной академии. Сколько комплиментов я услышала! Душа радовалась! И умная, и красивая, и смышленая, и веселая, и заботливая.

– Парня тебе надо хорошего, – вещала громогласно Марьяна, у которой трое детей, муж и любовник-сосед.

– Работы ей чтоб было много, – присоединилась тетка Рина, у которой волосы отливали зеленью после моей фразы: «Да скорее у тебя волосы зелеными станут, чем я за твоего сына замуж пойду!»

Правда, это случилось как раз тогда, как во мне ведьминский дар стал просыпаться и односельчане еще не поняли, что мои пожелания, идущие от сердца, сбываются.

Сейчас уже засватать меня что-то не спешат.

А напутствия все продолжались.

– И учиться хорошо. И чтобы распределение оказалось в большой город, – вклинился чей-то голос.

– Чтоб принц заморский унес далеко-далеко!

– И детишек побольше! – пожелали заботливо, но я услышала и добавленное чуть тише: – Чтобы на дурь времени не оставалось.

– И учителей строгих, но справедливых!

– Радка молодец!

– Радка, давай учись как следует.

Уже ближе к полуночи слово взял староста – дядька Миклош. Огромный и грузный, с роскошными усами и в вечно сдвинутой набок шляпе, он взмахнул кружкой и громко так заговорил.