Осколки будущего

– Кумир вашего детства, Маргарита Николаевна?

– Эта история настолько длинная и невероятная, что я бы предпочла рассказать её лишь однажды. И я Анна Александровна, кстати.

– Извольте. Возможно, вам ведомо и то, куда следовать?

– Квартира № 50 по улице Садовой, 302-бис, – не удержалась Аня. – Нет, я понятия не имею, как пройти туда, – покаянно добавила она.

Двигаясь за озадаченным проводником под руку с Аланой по просторам советских улиц тридцатых годов, по удивительной вселенной Михаила Булгакова, Аня давила в себе сожаления о том, что отказалась пройти весь сюжет по плану, но на свой манер, прожить его так, как многократно играла в воображении.

Дверь квартиры № 50 на уверенный стук Азазелло открыла нагая и модельно стройная рыжая Гелла в кокетливом кружевном фартучке, золотых туфельках и белой наколке в волосах.

– Не поддаётся объяснению, – отмахнулся Азазелло, пропуская своих спутниц в большую тёмную переднюю.

Аня огляделась в полумраке с трепетно бьющимся сердцем. На спинку стула, точно такого же, какой она помнила в кухоньке уже покойной прабабушки Гали, был наброшен внушительный плащ, на подзеркальном столике лежала длинная шпага с поблёскивающей рукоятью, три другие стояли в углу, а на оленьих рогах висели береты с перьями.

Пара человек в старинной милицейской форме прошлась по диагонали и скрылась в какой-то двери, слепо глядя по сторонам.

Проигнорировал их и Азазелло, который вопросительно кивнул в глубь коридора. Гелла подняла бровь и тоже склонила голову. Из другой комнаты высунулся тощий человек в треснувшем пенсне.

– Здравствуйте, Фагот, – не стерпела Аня. Стёклышко звонко стукнуло о паркет и покатилось к плинтусу, Азазелло побелел и почти сравнялся цветом кожи с мертвенной Геллой, а потом указал Ане на гостиную.

Просторный покой освещался через цветное витражное окно. В громадном камине в этот тёплый весенний день пылали дрова. Но жарко нисколько не было, даже наоборот: тут витала приятная погребная сырость. На тигровой шкуре сидел, благодушно жмурясь на огонь, чёрный котище Бегемот, скорее похожий на молодую упитанную пантеру повышенной волосатости, но всё же поменьше пушкинского барда.