Последний рабочий день

Я начала гуглить, чтобы показать их разницу, спиной ощущая приближение тени. Он искал, чуял, но не видел и терял. Отстегнув крепёжную резинку, мы вместе смотрели в очки. Она — правым глазом в левую половину, я — левым в правую. От девочки веяло озадаченностью и нежеланием соглашаться с чужим мнением мимокрокодила, а от меня — холодным потом и попытками отстраниться от работы. Где-то на фоне яростно хлопнула дверь и по инерции открылась обратно, стукнув о стенку.— А почему он тогда такой маленький? — озадаченно спросила девочка, признав их разницу.

Ворча на баги виара и рассказывая о своих любимцах, ребенок был благополучно вынесен с кухни и вручен в руки матери, откуда мгновенно выпал и ушел в кладовую играть дальше. Тень потерял нас в пространстве и, даже проходя мимо, ничего не заметил. Но в состоянии ярости он ушёл искать, куда, а точнее на кого, её выплеснуть.— Сюда он не войдёт, — успокаивала я кухню, — где здесь ещё люди?— Через этаж выше «что-то чего-то кого-то». Выставка современного искусства, — всё так же спокойно отвечал богомол, — со стороны залов лестница удобнее, но тут тоже есть. ***Через этаж — это было достаточно далеко, и коляску полагалась тащить с собой. Вновь лестница, не скользкая, но высокая. С-образная двухмаршевая, с большим пространством по центру, но даже без страховочных сеток. На нужном этаже выделялась витражная дверь с замком. Нелюбимая часть работы. Открылся он раза с пятого, и скорее от проклятий, чем от отмычки.Коляска оставлена при входе. Тень уже добрался до этого дальнего зала. Выдохшийся и тающий, он стоял, вцепившись в поломанными женский манекен, одетый в черно-белое платье в полосочку, не то под зебру, не то под берёзу. Лица она не имела, но тень упрямо всматривался, стараясь его найти. Держал он её крайне осторожно. Попытался поставить на ноги, но она не стояла. На свету и далеко от гнезда он терял силы. Многие другие предметы были раскурочены, а может, это их первоначальная суть.Я подошла ближе, держа наготове фонарик. Тень покосился на меня стекающим лицом и прижал к себе манекен. Глазницы уже опустели, рот слипся и опустился на уровень подбородка, ниже нижних зубов. Общие пропорции всё равно выдавали, что живым он был красив.— Я не отберу, она твоя, всё хорошо, — кивнула я, обходя тень кругом. Стоило проверить, не встретил ли он людей по дороге сюда.Предыдущий зал казался даже целее.— Живые? Раненые? Помычите… — последнее было на случай зараженных.Рядом со мной открылся розовый шкаф в вензелях и цветочках.