Золотой тролль

Дальше Клод с чьей-то помощью смог отыскать логово демона и его убить, но контракт остался. Клод отказался от титула, передав его моему отцу, но у обоих сыновья должны были унаследовать магический дар, а дальше хватило бы, если бы хоть кто-то из свиты демона уцелел и пришёл за исполнением договора.

– Моя мать, дочери бабушки Анастас. У них проклятие оставалось спящим. А дальше моя мать вышла замуж за моего отца. Вот она причина, почему он стал Лефевром. Вполне достойно и есть чем гордиться, – заметив, что его понял только Луи, для остальных Гийом объяснил: – Мой отец ведёт род от рыцарей Ай-Казерин, а они все не просто так клялись в верности Единому.

Братья Ордена получали иммунитет к магии Четырёх, и это распространяется на потомков. Не зря они стали главными истребителями нечисти. И тётя Ирен, если вспомнить её родословную – тоже из семьи давних врагов Четырёх. Наверняка мой дед и дед Франсиск ещё как-то эти их способности объединили и усилили. А дальше родились Луи и я, оба без капли магических способностей, кровь Ай-Кайзерин победила. Договор с демонами аннулирован.

– Да. И с точки зрения закона к нам претензий быть не может, даже если история станет известна, – согласился Луи. – Но вот если бумаги всплывут именно сейчас, нам могут через прессу доставить немало неприятностей. Отсюда выношу на голосование: нужно ли нам немедленно уничтожить документы. Или мы исполняем волю моего отца, чтобы сохранить как предупреждение нашим детям и внукам? Я за то, чтобы сохранить.

– Поддерживаю, – тут же сказал Гийом.

– Нет тут ничего постыдного. Наоборот, повод для гордости, что мой дед смог остановить Четырёх.

– Согласна, – к удивлению Гийома, поддержала Кларисса. – Потомки обязаны помнить и доблесть, и подлость. Чтобы не повторять... ошибок.

– Я за уничтожить, – резко возразил Анри. – Если про это узнают посторонние, проблем не оберёмся.

– Мне плевать на проблемы – но я тоже за уничтожить, – поддержал Ксавье, хотя в остальном обычно спорил с Анри. – Позор должен оставаться в прошлом.

– И я за уничтожить, – высказалась Камилла.

Реналь молчал долго, не обращая внимания на вперившиеся в него взгляды. Потом сказал:

– Я понимаю, мой голос становится решающим. Я – за сохранить. Да, есть риск огласки, но если мы не будем помнить ошибок и не станем на них учиться, мы их повторим.

– Решение семьи принято, – подвёл итог Луи. – Бумаги отправятся в новый тайник, где и пролежат до срока, завещанного Клодом Лефевром и Франсиском Лефевром.