Сказки Перехода

И если бы не страх, что Аранка и в этот раз ускользнет своими внутренними дорогами – а он, Валентин, не успеет предупредить ее об опасности – и будет сжирать себя за это всю свою оставшуюся жизнь.

–Что за видение такое? Что за опасность? – хором воскликнули Ашраф и Ворон.

Валентин не стал объяснять словами – он словно картинку в книге раскрыл. Для всех. Изнутри общего поля внутреннего диалога так было можно, но обычно такое даже у третьегодок-проводников из Ордена получалось не сразу. А Валентин проделал это с легкостью, не зацепив никого побочкой – резью в глазах или головной болью.

Пепельный рой, облепивший черный от копоти Белемнит, заклеивший все входы-выходы, все окна. Семь обгоревших трупов в подвале. И воронка Тени – громадная, чуть ли не вполнеба – выходящая из башни Белемнита.

…Смотрители потрясенно глядели друг на друга. Первым пришел в себя Дамир. Бормотнул, сердито тряхнув головой:

– Что мы , спятили совсем – чужим снам верить… Да хоть бы и не снам…

Ворон вскинул руку, призывая его помолчать.

– Пока мы все внутри сетки, ты солгать не сможешь, даже если ты ас вранья. Скажи мне, какое отношение к этому видению имеет твой отчим и его друзья-соратники? Вся их санинспекторская сволочь?

– Я точно не знаю, – Валентин задумался. – Я не видел его с самого начала Безвременья. Да и до этого – мы не особо ладили, а после смерти матери и вообще разбежались по разным домам. Но я знаю, что его сандружина, как и несколько других таких же, напрямую подчиняется Лабораториям у Теневого разлома.

И, почесав переносицу, добавил:

– Я еще знаю, что Тень уже использовали для захвата нужных зданий. Вернее, нужных мест. Только до сих пор никому и в голову не приходило, что можно захватить – храм. И уж тем более, не просто ткаческий, а Драконий… Бессмысленная идея, по-моему. Драконы для того и возводились когда-то, чтобы всякую темень отгонять…

– Бессмысленная, говоришь? А ты представляешь, парень, какая Тень может заколоситься на месте, где испокон веку такая силища бьет, что подземную Тварь в ежовых рукавицах держит? Если эту силу, конечно, подчинить и приспособить к нуждам нашей дражайшей городской управы, – оскалился в усмешке Ашраф.

Все подавленно молчали.