Сказки Перехода

Темные волны, беззвездное небо, невозможность выбраться из этого страшного ледяного мира. И немота…

Всякий раз, перебираясь через Водоросль к Пятнадцатиглавому, она вспоминала – ту, черную, реку под каменным низким небом Подземья...

Но в этот раз повезло – на тот берег удалось проскочить до того, как вскипевшие волны перекроет серое студенистое тело, принимающее форму изгибов реки.

« Да что ты с ней церемонишься? – вскидывал, бывало, кустистые брови Ашраф. – Ходишь поверху, всякий раз страха полные карманы.

Можно ведь под рекой, по «халве» прошмыгнуть – и гораздо быстрее доберешься!»

Ри кивала, соглашалась – и упорно отказывалась передвигаться, как почти все смотрители , – изнутри земляных туннелей-пустот под городом. Пользоваться «драконьим даром» – чуять и открывать эти самые внутренние коридоры города, пронизавшие его подземье с незапамятных времен.

Нет, она пробовала. После Ночи Окончательного приказа все мосты в городе на неделю перекрыли кордонами – и смотрителям волей-неволей приходилось ходить только по «халве».

Потом посты сняли. Но этих нескольких дней Ри хватило с лихвой.

Расходящиеся прямо перед тобой пласты грунта. Осыпающийся за спиной проход. Сам ты, замурованный в этой земляной капсуле дождевой червь. И – толща земли или речное дно над твоей головой. Это аукалось чем-то скрытым в самых темных омутах твоей памяти и опрокидывало в такую запредельную жуть, что лучше уж было играть в прятки с Тварью под мостом, чем мерять своими шагами внутренние дороги неведомых существ из низинных сказаний…

…Пятнадцатиглавый уже выглядывал из-за желтых ракитных кустов, тянулся всем своим сложным и многосоставным корпусом – к Ри.

Вернее, к огоньку-молнии в брюхе тусклого фонаря. Поспешно распахнул кованые двери, впуская в тепло. Задрожал ажурной сеткой переплетающихся узоров и фигур на сине-желтом поле фресок – почуял Сияние. Ри прошла на середину храма, опустилась на колени перед светильником и осторожно сняла жестяной колпачок с лампы.

…Какими словами опишешь Сияние? И как расскажешь, что чувствуешь сам, когда по тебе, словно по руслу ручья, плещет тихое нежное пламя-не-отсюда – и пропитывает собой своды, фрески, стены – саму землю, прорастившую этот храм? Как назовешь песнь Мироздания, что льется сквозь тебя – вовне, выплетая из пламени золотые свернутые клубки маленьких солнц? Ты – не в силах пошевелиться, ты не в состоянии думать, ты – фитилек лампы и натянутая Междумирьем струна, ты не более чем проводник.