Сказки Перехода

Вот пауки, помощники Творца: расплетают эти разноцветные нити, ткут из них защитный купол – небо Низин… Шестеро – истаивают за своей работой и сами становятся пульсирующей музыкой Творения. И лишь седьмой дотягивает пряжу до низинной земли, зацепив небесную нить за корень железного древа глубоко в Подземье.

Вот под низинным куполом прорастает время всего сущего – и в зернах его вызревают до поры души людей, не проснувшихся, еще не воплощенных, – и в каждой из них – искра, которой хватит, чтобы оживить целый мир.

Вот под железным Древом ворочается, просыпаясь, Подземный Владыка. Выбирается на поверхность земли – и сминает, топчет ростки времени, сбивает наземь зеленые еще колосья…

Молнией падает на него Небесный Змий, стараясь – отогнать его, защитить от него тех, кто еще не воплощен в этом мире...

Вот битва Изначалья, и Небесный Змий обвивает смертельной хваткой Подземного Владыку, жжет огнем его косматую медвежью шкуру… но тот не слабее : полосует когтями, гнет чешуйчатое тело к Праматери-земле – та поможет, та притянет к себе врага, закольцует исконной силой, выпьет его огонь…

Вот с головы Небесного Змия сорван золотой венец – и катится он, катится, рассыпаясь искрами, по лесам, по всхолмьям и равнинам – и тонет в гиблых болотах, вспыхнув напоследок ясным пламенем, -- а выжженная топь наполняется чистой водой.

Вот едва живые соперники расползаются зализывать раны – и кровь, стекаясь в кольца борозд, разливается кипящими озерцами, уходит в землю, заслоившись многомерной «халвой» – чтобы через время порасти в Разломе первыми нитями Тени, плесени темного иномирья.

И в самом провале все это время бурлит, смешиваясь, кровь небесная – и подземная, кровь огненная – и ртутно-ледяная. Выплескивает на поверхность странных существ. И не похожи они ни на лесных зверей, ни на птиц, ни на гадов подводных. Разбредаются-расползаются прочь от своей кипящей колыбели – и прокладывают неведомые пути, и обживают неведомые норы… А борозды от Змиева хвоста наполняются водой и становятся речным руслом.

Вот пробуждается на дне реки скользкая чешуйчатая тварь, с огненной кровью, с ледяной шкурой: дыхание ее – пламя, прикосновение – смерть. Тварь голодна, и голод ее – неутолим. Она не смеет далеко уходить от воды – но с каждым днем делается все смелее, а мертвых, выжженных или затопленных, лесов, долин и рощ становится все больше.