Сказки Перехода

– Иди-ка ты со своими планами.

И озвучиваю, куда именно.

Разворачиваюсь и ухожу прочь. В лес. Там хотя бы Тенью этой не пахнет – дождусь утра и выберусь на шоссе. А затем и автобус найти – не проблема : свертку, где мы его бросили, я помню.

– Ну, не пожалей потом, Часовщик, – грохочет мне вслед Тролль ураганом над деревьями. – Попадешься мне в следующий раз –ни один амулет тебя не спасет. Никакое яяджисуу нагорское. Если б не оно – тебе не только ноги, тебе вся твоя башка дурная отказала бы. И был бы ты мой.

…Лес держит меня. Поет мне ночными птицами, гладит по спине ветвями. Обносит голову свежестью – и мне становится легче. Я ухожу глубже и глубже – сбивая с кустов изморозь, пропитываясь еловым запахом. Стряхивая с себя весь сегодняшний день – и эту троллиную сказочку, в которую уже почти не верю сам.

Когда расплавленная долька луны соскальзывает по еловым лапам вглубь леса, я набредаю на старую часовню. Не разрушенную и не заброшенную – к ней притулилась крохотная пристройка: дым из печной трубы, огонек над входом.

Вхожу на крыльцо – и осторожно стучу.

Дверь отворяют.

Глава 5. Мириам. Смотрители Драконьих храмов

5. Мириам. Смотрители Драконьих храмов.

1.

…Серебристая буквенная вязь – по снегу листа.

Как цепочка следов, уходящая в неизвестность холодно-белого пространства. Или – попытка догнать невидимого собеседника?

Карандаш – и походный блокнот: их давным-давно подарил Старший, он же и приучил тебя записывать свои размышления и сны.

Какая полезная привычка – приводить в порядок образы и мысли. Какая, в сущности, дурацкая: это не нужно никому, – да что там, это перестает быть важным даже для тебя – с той минуты, как окажется вытащенным вовне.

Это всего лишь твои следы на снегу.

« …Знаешь, я каждой ночью слушаю этот Город.

Можешь себе представить? Я – врастаю в него. В землю его, в фундамент башни; ползу ростками – и прошиваю воздух тысячью нитей-стрел…

…Я дожидаюсь, пока наша башня заснет.

И город вплывает ко мне в комнату.

Грохотом заводских отвалов, скрежетом лебедок на судоверфи, взвизгом автомобильных тормозов, пьяными воплями ночных гуляк.

И ровным гулом поездов на перегонах… закрыть глаза – и оказаться снова в какой-нибудь пригородной электричке. Как в мои двенадцать.